В самом сердце Южно-Леврийского леса сидел мужчина, а рядом с ним аккуратно была сложена его амуниция, а на самом нём была старая, поношенная рубашка. У него были уголно черные волосы — чернее ночи, он был атлетично сложен, но не растерял аккуратности. Он сидел на небольшом холмике, под здоровым, закрученным по спирали деревом, склонившем свой ствол на восток и раскинушое свою величественную крону над всем холмом. Эта тень вытеснила другие деревья и растения — и они росли поодаль, сражаясь уже между собой за свободное пространство и за солнце. Никто из этих деревьев не мог и помыслить, что бы покуситься на это величественное дерево. Оно не было их целью, оно было их вдохновителем.
35 мин, 27 сек 11596
Это чувствовал мужчина, окидывая место своей остановки взглядом.
Лес этот был не похож на другие. Вообще в Индивии не было похожих лесов — в каждом жили свои духи, звери и чудовища — которые и задовали общую картину.
В этом лесу все деревья были закручены по спирали. Некоторые из них даже переплетались между собой, а дальше в чащу, вдалике от дорог кроны деревьев настолько возвышались над лесом, что были похожи в ночи на острия гор. По поверьям, о которых мужчина уже узнал — именно в той непролазной чаще жили лесные духи — Диккие. Многие люди хотели взглянуть на них, некоторые даже подружиться — они пытались пробраться к ним в их святилище, но лишь немногие еле уносили ноги.
Диккие очень радели за сохранение спокойствия, и ради него даже убивали. У всего своя цена…
Под массивными деревьями, которые раскидывали свои кроны на манер огромного дерева на холме, иногда росли маленькие и тощие саженцы совершенно иных деревьев. Они не были закручены по спирали, совсем даже на оборот — они были идеально прямыми, мужчина пытался одно такое согнуть — ничего не получилось. Даже от ударов по стали это чудесное дерево не гнулось и не ломалось.
Местные называли такие деревья Каменными.
У мужчины в голове мелькнула мысль, что за тележку таких вот деревьев некоторые люди готовы бы были заплатить приличные деньги, но он тут же отогнал эту мысль — не за тем он явился в эти края. А явился он издалека, из мест, пропитанных солнцем, где воды выступали прямо из земли, и не были топкими болотами, а были прекрасными озерами и реками, из мест. Ему было непривычно в этих местах. Здесь было излишне сыро, слишком лесисто.
Вздохнув, мужчина сунул руку в поясную сумку, и вытащил средних размеров книжечку в кожаном переплете. Открыв её он начал перечитывать последние записи…
«28 день Повседневных Забот, Последний месяц Великого Зноя.»
Я только неделю назад вернулся из своего путешествия, а меня уже вызвали в орден. Дело было важное.
Как обычно я прошелся по золотым залам главного холла, чьи потолки смыкаються высоко над головой, сбрасывая с себя гобелены с символикой церкви и ордена. Великолепный ковёр, как путеводная нить не давала заблудиться среди множества дверей и проходов, этот ковёр вел в тронную залу…
Люди, которые видели меня, почтительно отшатывались в сторону, и выпучиными глазами провожали мой размеренный шаг. Не знаю, что больше их впечатлило — само моё появление, или голова чудовища на поясе?
Громадная дверь в залу распахнулась, и на меня хлынули благовония. Я благоговейно закрыл глаза. Давно мой измученный нос не вкушал ничего подобного. Разлепив глаза, я сделал шаг внутрь.
За моё отстутвие многое изменилось. Теперь под еле видными потолками висели клетки с птицами диковинного голоса. Интересно — как их туда повесили?
все стены были изувечены фресками о добродетелях и славных делах Ордена. Ковёр здесь был почти не тронут, видимо люди боялись сюда входить, по краям этого ковра стояли стражники с алебардами, наклонёнными над дорожкой. Прим моём приближании они поднимали своё оружие, и почтительно опускали взгляд. Пройдя до середины исполниских харом, которые сейчас пустовали, я взглянул в окна. Теперь за здоровенными окнами виднелись вечноцветущие деревья.
Тем временем я приблизился к трону, на котором в торжественном наряде восседала глава и лидер нашего ордена — Катрина Святые Длани. Ей дали такое звание за поразительный талант — она могла прикосновениями исцелять страшные раны.
У неё были пышные кремовые волосы, которые вольяжно свисали по краям трона. Не смотря на то, что наш орден являлся церковной организацией — её наряд был совершенно не церковным. Оголённая спина и глубокий вырез, обтягивающая талия и обнаженные колени. Очень даже вероятно, таким нарядом она действовала на нервы фанатикам. Но не буду скрывать, — ей есть что показать! Надеюсь она не доберёться до этих записей, а если и доберёться до них — то я буду уже далеко. Тем не менее«…»
Мужчина слегка ухмыльнулся, припоминая Катрину, в деталях…
«её аккуратное лицо всегда глядело с легкой важностью, но в тоже время с доброжелательностью. А её утонченные ручки часто подпирали голову, когда она склоняля её на бок, выслушивая кого-либо.»
Приблизившись к концу дорожки, которая обрывалась у ступеней к трону, я закинул голову чудища, за которой меня же и послали за спину, и склонил колени, опустив голову.
— Приветствую госпожу Катрину, долгих лет здравия тебе, и да защитят твои длани-Длани Богов. — сказал я, слегка дребезжащим голосом. Всё таки я слегка разучился красиво говорить, за то в ремя что провёл в леденящих пиках Дубака.
— И тебе здоровья, Фелон. Как поездка? — без всяких церемоний она махнула страже, что бы они удалились, и те повиновались. Когда рядом был один из лучших паладинов ордена, нужны ли салаги с алебардами?
Лес этот был не похож на другие. Вообще в Индивии не было похожих лесов — в каждом жили свои духи, звери и чудовища — которые и задовали общую картину.
В этом лесу все деревья были закручены по спирали. Некоторые из них даже переплетались между собой, а дальше в чащу, вдалике от дорог кроны деревьев настолько возвышались над лесом, что были похожи в ночи на острия гор. По поверьям, о которых мужчина уже узнал — именно в той непролазной чаще жили лесные духи — Диккие. Многие люди хотели взглянуть на них, некоторые даже подружиться — они пытались пробраться к ним в их святилище, но лишь немногие еле уносили ноги.
Диккие очень радели за сохранение спокойствия, и ради него даже убивали. У всего своя цена…
Под массивными деревьями, которые раскидывали свои кроны на манер огромного дерева на холме, иногда росли маленькие и тощие саженцы совершенно иных деревьев. Они не были закручены по спирали, совсем даже на оборот — они были идеально прямыми, мужчина пытался одно такое согнуть — ничего не получилось. Даже от ударов по стали это чудесное дерево не гнулось и не ломалось.
Местные называли такие деревья Каменными.
У мужчины в голове мелькнула мысль, что за тележку таких вот деревьев некоторые люди готовы бы были заплатить приличные деньги, но он тут же отогнал эту мысль — не за тем он явился в эти края. А явился он издалека, из мест, пропитанных солнцем, где воды выступали прямо из земли, и не были топкими болотами, а были прекрасными озерами и реками, из мест. Ему было непривычно в этих местах. Здесь было излишне сыро, слишком лесисто.
Вздохнув, мужчина сунул руку в поясную сумку, и вытащил средних размеров книжечку в кожаном переплете. Открыв её он начал перечитывать последние записи…
«28 день Повседневных Забот, Последний месяц Великого Зноя.»
Я только неделю назад вернулся из своего путешествия, а меня уже вызвали в орден. Дело было важное.
Как обычно я прошелся по золотым залам главного холла, чьи потолки смыкаються высоко над головой, сбрасывая с себя гобелены с символикой церкви и ордена. Великолепный ковёр, как путеводная нить не давала заблудиться среди множества дверей и проходов, этот ковёр вел в тронную залу…
Люди, которые видели меня, почтительно отшатывались в сторону, и выпучиными глазами провожали мой размеренный шаг. Не знаю, что больше их впечатлило — само моё появление, или голова чудовища на поясе?
Громадная дверь в залу распахнулась, и на меня хлынули благовония. Я благоговейно закрыл глаза. Давно мой измученный нос не вкушал ничего подобного. Разлепив глаза, я сделал шаг внутрь.
За моё отстутвие многое изменилось. Теперь под еле видными потолками висели клетки с птицами диковинного голоса. Интересно — как их туда повесили?
все стены были изувечены фресками о добродетелях и славных делах Ордена. Ковёр здесь был почти не тронут, видимо люди боялись сюда входить, по краям этого ковра стояли стражники с алебардами, наклонёнными над дорожкой. Прим моём приближании они поднимали своё оружие, и почтительно опускали взгляд. Пройдя до середины исполниских харом, которые сейчас пустовали, я взглянул в окна. Теперь за здоровенными окнами виднелись вечноцветущие деревья.
Тем временем я приблизился к трону, на котором в торжественном наряде восседала глава и лидер нашего ордена — Катрина Святые Длани. Ей дали такое звание за поразительный талант — она могла прикосновениями исцелять страшные раны.
У неё были пышные кремовые волосы, которые вольяжно свисали по краям трона. Не смотря на то, что наш орден являлся церковной организацией — её наряд был совершенно не церковным. Оголённая спина и глубокий вырез, обтягивающая талия и обнаженные колени. Очень даже вероятно, таким нарядом она действовала на нервы фанатикам. Но не буду скрывать, — ей есть что показать! Надеюсь она не доберёться до этих записей, а если и доберёться до них — то я буду уже далеко. Тем не менее«…»
Мужчина слегка ухмыльнулся, припоминая Катрину, в деталях…
«её аккуратное лицо всегда глядело с легкой важностью, но в тоже время с доброжелательностью. А её утонченные ручки часто подпирали голову, когда она склоняля её на бок, выслушивая кого-либо.»
Приблизившись к концу дорожки, которая обрывалась у ступеней к трону, я закинул голову чудища, за которой меня же и послали за спину, и склонил колени, опустив голову.
— Приветствую госпожу Катрину, долгих лет здравия тебе, и да защитят твои длани-Длани Богов. — сказал я, слегка дребезжащим голосом. Всё таки я слегка разучился красиво говорить, за то в ремя что провёл в леденящих пиках Дубака.
— И тебе здоровья, Фелон. Как поездка? — без всяких церемоний она махнула страже, что бы они удалились, и те повиновались. Когда рядом был один из лучших паладинов ордена, нужны ли салаги с алебардами?
Страница 1 из 10
