Вернувшись после института в родной город, я обнаружила, что в нашем медвежьем углу никто не ждёт с распростёртыми объятиями девушку-программиста. Работы было катастрофически мало. Помыкавшись продавцом-консультантом, я устроилась оператором на АЗС. Работа мне неожиданно понравилась, умение разобраться с компьютером тоже оказалось не лишним.
Добавить в моё избранное
7 мин, 31 сек 19139
Мы чудом доехали до лагеря, завизжали тормоза, Зиле выскочила из машины и бросилась к корпусам. Я не отставала, заразившись её беспокойством. Нам навстречу бежали люди. Вдруг Зиле завопила, выгнулась дугой и рухнула на землю. Я упала на колени рядом с ней, попробовала удержать её, но Зиле рвалась из моих рук, не переставая кричать, как от сильной боли. В её криках мне послышалось «нет» и«Альма» — и снова бессмысленный вопль боли. Она замолкала, только чтобы глотнуть воздуха, и кричала снова и снова, извиваясь на плитах дорожки.
Люди обступили нас, кто-то звал врача. Потом меня подняли и куда-то повели. Я шла, будто в тумане, слыша исступленные крики Зиле. Очнулась я в кабинете, когда мне в руку вложили стакан с водой. Напротив сидела женщина. «Послушайте, — заговорила она.»
— Вы ведь тётя той девочки, Альмы…«(Альма звала меня» тётя Ира«).»
«Понимаете, тут такое дело… Мы… Ну, в общем, мы не можем её найти… А что с её мамой? Она что, больна?».
Я машинально открыла рот, чтобы произнести «не знаю» и оцепенела от ужаса — я поняла, что ЗНАЮ. Альма в беде, с ней происходит что-то очень плохое — и Зиле чувствует это.«Найдите её, быстрее!» — заорала я. Женщина начала что-то говорить, но я уже выскочила из кабинета. Меня отвели к Зиле. Она сорвала голос и выбилась из сил, но продолжала хрипеть и биться в конвульсиях. Её смогли перенести в медкабинет и вызвали из города неотложку. Глаза Зиле были открыты, но меня она не видела. Приехавшие врачи вкололи Зиле успокоительное. Только после второго укола Зиле затихла, её глаза закатились.
Зиле увезли в больницу, я поехала с ней. Два дня прошли как в бреду. Зиле лежала без сознания под капельницами, поиски Альмы продолжались. Я не знала, что делать, о чём думать. Где наша дочь, что с ней? Что сказать Зиле, когда она очнётся? А она очнётся? Что сказать Альме, если окажется, что она просто заблудилась в лесу? Я сидела рядом с кроватью Зиле и даже вздрогнула, когда увидела, что Зиле пришла в сознание и смотрит на меня. Я попыталась заговорить, но в горле стоял ком. Слёзы полились ручьём. Я видела сквозь пелену слёз, что губы Зиле шевелятся, но слов разобрать не могла. Трудно придумать что-то глупее, но я выдохнула: «Альму ищут». Осунувшееся лицо Зиле исказилось от муки, и я не столько услышала, сколько прочла по губам Зиле: «Альма умерла». Зиле снова закрыла глаза.
Альму не нашли. Зиле угасала. На неё было страшно смотреть: вокруг глаз залегли чёрные тени, нос заострился, щёки впали, руки и шея как будто высохли. Врач сказал, что её органы просто отказывают один за другим. Я плакала у её постели, умоляя её жить, не покидать меня. Зиле открывала глаза, безучастно смотрела в стену, опять закрывала. Только раз она прошептала: «Ириша, я не могу, прости». И умерла ночью.
Меня накрыло безразличие. После похорон я продолжала жить в квартире Зиле. Моя мать попыталась уговорить меня вернуться, но я хотела остаться одной. Днём я лежала или бесцельно болталась по пустой квартире. Ночью брала плеер Зиле и бродила по аллеям парка, где мы недавно гуляли втроём, такие счастливые. Осень. Зиле так любила её.
Столкнувшись с подвыпившими парнями, я не сразу поняла, чего им надо. Прозрение наступило, когда один грубо рванул плеер, наушники вылетели. Другой уже держал меня за локти. Я сильно испугалась. Как же я захотела оказаться в безопасности за стенами и надёжной дверью квартиры! Реальность пыхтела мне в лицо водочными парами. Я поглубже вдохнула, чтобы закричать, и сразу же ощутила холод лезвия — к моей шее прижали нож. Чужие лапы тискали мою грудь, но вдруг хватка ослабла, парень захрипел, схватился за горло, потом упал, корчась. Второй растерялся, отпустил меня — и тоже закрутился на месте, невнятно стеная. И тут я увидела ЭТО. Рядом с нами в темноте парка было ещё более тёмное пятно. Чёрная тень, очертаниями напоминающая человека, с багровыми пятнами на том месте, где должны быть глаза и рот. Длинной конечностью тень сжимала шею напавшего на меня. Оно разжало пальцы и парень мешком осел на стылую землю. Тень не двигалась. Страх ушёл. Время замерло. «Ириша, иди домой» — шелестел ветер голосом Зиле.
Тень медленно отступила, растаяла в осенней ночи. Я побежала домой, вошла в квартиру, наслаждаясь её теплом и светом. С этой ночи краски жизни стали возвращаться ко мне.
Я вышла на работу. Сама не знаю зачем, уходя утром из дома, я оставляла играть в проигрывателе какой-нибудь из дисков Зиле. И однажды вернувшись, нашла у своей двери толпу соседей и группу оперативников. Оказалось, молодой наркоман хотел вскрыть замок и ограбить квартиру, пока меня не было. Он умер прямо у двери.
Я не знаю, кто или что замучило Альму. Но уверена, Зиле найдёт его. Или уже нашла.
Люди обступили нас, кто-то звал врача. Потом меня подняли и куда-то повели. Я шла, будто в тумане, слыша исступленные крики Зиле. Очнулась я в кабинете, когда мне в руку вложили стакан с водой. Напротив сидела женщина. «Послушайте, — заговорила она.»
— Вы ведь тётя той девочки, Альмы…«(Альма звала меня» тётя Ира«).»
«Понимаете, тут такое дело… Мы… Ну, в общем, мы не можем её найти… А что с её мамой? Она что, больна?».
Я машинально открыла рот, чтобы произнести «не знаю» и оцепенела от ужаса — я поняла, что ЗНАЮ. Альма в беде, с ней происходит что-то очень плохое — и Зиле чувствует это.«Найдите её, быстрее!» — заорала я. Женщина начала что-то говорить, но я уже выскочила из кабинета. Меня отвели к Зиле. Она сорвала голос и выбилась из сил, но продолжала хрипеть и биться в конвульсиях. Её смогли перенести в медкабинет и вызвали из города неотложку. Глаза Зиле были открыты, но меня она не видела. Приехавшие врачи вкололи Зиле успокоительное. Только после второго укола Зиле затихла, её глаза закатились.
Зиле увезли в больницу, я поехала с ней. Два дня прошли как в бреду. Зиле лежала без сознания под капельницами, поиски Альмы продолжались. Я не знала, что делать, о чём думать. Где наша дочь, что с ней? Что сказать Зиле, когда она очнётся? А она очнётся? Что сказать Альме, если окажется, что она просто заблудилась в лесу? Я сидела рядом с кроватью Зиле и даже вздрогнула, когда увидела, что Зиле пришла в сознание и смотрит на меня. Я попыталась заговорить, но в горле стоял ком. Слёзы полились ручьём. Я видела сквозь пелену слёз, что губы Зиле шевелятся, но слов разобрать не могла. Трудно придумать что-то глупее, но я выдохнула: «Альму ищут». Осунувшееся лицо Зиле исказилось от муки, и я не столько услышала, сколько прочла по губам Зиле: «Альма умерла». Зиле снова закрыла глаза.
Альму не нашли. Зиле угасала. На неё было страшно смотреть: вокруг глаз залегли чёрные тени, нос заострился, щёки впали, руки и шея как будто высохли. Врач сказал, что её органы просто отказывают один за другим. Я плакала у её постели, умоляя её жить, не покидать меня. Зиле открывала глаза, безучастно смотрела в стену, опять закрывала. Только раз она прошептала: «Ириша, я не могу, прости». И умерла ночью.
Меня накрыло безразличие. После похорон я продолжала жить в квартире Зиле. Моя мать попыталась уговорить меня вернуться, но я хотела остаться одной. Днём я лежала или бесцельно болталась по пустой квартире. Ночью брала плеер Зиле и бродила по аллеям парка, где мы недавно гуляли втроём, такие счастливые. Осень. Зиле так любила её.
Столкнувшись с подвыпившими парнями, я не сразу поняла, чего им надо. Прозрение наступило, когда один грубо рванул плеер, наушники вылетели. Другой уже держал меня за локти. Я сильно испугалась. Как же я захотела оказаться в безопасности за стенами и надёжной дверью квартиры! Реальность пыхтела мне в лицо водочными парами. Я поглубже вдохнула, чтобы закричать, и сразу же ощутила холод лезвия — к моей шее прижали нож. Чужие лапы тискали мою грудь, но вдруг хватка ослабла, парень захрипел, схватился за горло, потом упал, корчась. Второй растерялся, отпустил меня — и тоже закрутился на месте, невнятно стеная. И тут я увидела ЭТО. Рядом с нами в темноте парка было ещё более тёмное пятно. Чёрная тень, очертаниями напоминающая человека, с багровыми пятнами на том месте, где должны быть глаза и рот. Длинной конечностью тень сжимала шею напавшего на меня. Оно разжало пальцы и парень мешком осел на стылую землю. Тень не двигалась. Страх ушёл. Время замерло. «Ириша, иди домой» — шелестел ветер голосом Зиле.
Тень медленно отступила, растаяла в осенней ночи. Я побежала домой, вошла в квартиру, наслаждаясь её теплом и светом. С этой ночи краски жизни стали возвращаться ко мне.
Я вышла на работу. Сама не знаю зачем, уходя утром из дома, я оставляла играть в проигрывателе какой-нибудь из дисков Зиле. И однажды вернувшись, нашла у своей двери толпу соседей и группу оперативников. Оказалось, молодой наркоман хотел вскрыть замок и ограбить квартиру, пока меня не было. Он умер прямо у двери.
Я не знаю, кто или что замучило Альму. Но уверена, Зиле найдёт его. Или уже нашла.
Страница 2 из 2
