Фандом: Гарри Поттер. Драко лишается зрения и мир для него исчезает в непроницаемой тьме. Но всегда можно увидеть свет, даже когда глаза не способны видеть, и Гермиона постарается ему это доказать.
168 мин, 48 сек 3557
Драко скривился, поняв, что он прервал и, не удостоив его ответом, удалился.
Что-то протестовало внутри у Драко, не давало ему отвлечься от произошедшего. Он, сам того не желая, побрёл туда, где было слишком много людей и стоя возле Большого зала наполненного суетящимися мракоборцами и волшебниками, даже не испытывал к ним неприязни. Какое-то ощущение обиды прожигало его мозг, такого он не испытывал прежде. Перебивающие друг друга голоса немного отвлекли Драко, но среди водоворота слов он услышал имя Гермионы, которое отозвалось предательским учащением сердцебиения. Он кинулся прочь от людей.
Он шёл так быстро, что даже не совсем понимал, куда ведёт его заколдованная трость, но не сбавлял шаг, подчиняясь выбранному ею маршруту. Лишь бы подальше от тех, кто умеет говорить и произносить имя Гермионы. Если бы он мог видеть, то зайдя к ней в комнату, увидел бы её в объятиях Рона Уизли. Может быть, это не совсем проклятье? Но фантазия Драко восполнила собой зрение и показала ему такое, о чём хотелось тут же позабыть. И он шёл, считая собственные шаги, всё дальше, лишь бы не думать об этом.
«Почему? — спросил себя Драко. — Что со мной происходит?».
Но даже самый гениальный целитель из святого Мунго не смог бы объяснить ему, что не так. Он остановился и попытался отдышаться.
Тишина.
Наконец, такая нужная и умиротворяющая тишина. Ни одной мысли, ни одного звука, а только всепоглощающая тишина. Она подобно едкому запаху нашатырного спирта врезалась ему в мозг, только вместо того, чтобы взбудоражить сознание, она притупила его. Руки обмякли, и трость упала на землю, но никакого звука не последовало.
Тишина.
Холодные сырые объятия приняли Драко, встречая его капельками росы на траве. Он утопал в цветном видении, что обволакивало его подобно тёплому уютному пледу. Он не почувствовал даже, как, словно тупым ножом резануло по коже левой руки.
Уже десятый по счёту лист пергамента отправился прямиком в корзину.
— Нет, не так, — бормотала Гермиона, поправляя выбившуюся прядку волос из аккуратного хвоста. Она взяла новый лист и принялась выводить отрывистым почерком буквы на нём. Всё в этом тексте не устраивало девушку, и она яростно обмакнула перо в чернила, чтобы вновь истязать несчастный пергамент. Ещё две неровные строчки, от которых недовольство пробежало по её лицу. Чёрная клякса капнула на пергамент, заставляя Гермиону окончательно покраснеть от гнева.
Скомкав и этот листок, она кинула его на пол, испачкав руки чернилами.
— Вот чёрт! — раздражённо воскликнула Гермиона.
«Неужели так сложно написать письмо? — подумала она, вытирая руки платком. — Соберись, Гермиона! Всего-то нужно написать пару строк о метке».
Ей необходимо было срочно связаться с Дамблдором, чтобы узнать, может он помочь Драко или нет. Этот страх, панический и навязчивый страх новой войны, заставлял дрожать её всем телом. Она выгнала Рона, хотя он отвлекал её от любых непрошенных мыслей, но теперь жалеет об этом. Нет, она не будет писать письмо, она обязательно дождётся Дамблдора и лично его спросит о метке. Тогда что ей делать в четырёх стенах? Они давят на неё. Они будто таят в себе монстров, готовых вырваться из каменных темниц и наброситься на беззащитную Гермиону.
Бежать на улицу!
Гермиона, часто и глубоко дыша, оперлась о стену замка и закрыла глаза. Медленно опускался вечер и в траве громко застрекотали сверчки.
Свежий весенний ветерок играл в её волосах и понемногу успокаивал, заставляя расслабиться и наслаждаться вечером. Ещё ведь ничего не ясно, а она уже паникует.
«Всё будет хорошо», — повторяла она себе словно заклинание.
В траве что-то зашевелилось, и Гермиона резко посмотрела под ноги, пытаясь сфокусировать взгляд, но ничего необычного не заметила.
«Змея», — подумала она.
Но «змея» закашляла, от чего Гермиона подпрыгнула. Она вжалась в стену, настолько, насколько это было возможно, и зажмурилась.
«Да что же с тобой происходит, Гермиона Грейнджер? — протестовал внутренний голос. — Почему ты стала всего так бояться?».
Она открыла глаза и огляделась по сторонам, но никого и ничего не было, кроме низких кустов, из-за которых опять раздался приглушённый кашель. Гермиона осторожно обошла куст и увидела Драко, лежащего на холодной земле.
— Малфой? — сорвавшимся голосом произнесла она.
Гермиона попыталась его поднять, но он оказался слишком тяжёлым.
— Малфой, Господи, да что же с тобой творится?
Она потрясла его, и он наконец открыл глаза и прислушался к её дыханию.
— Грейнджер? Что… Где я? — спросил он хриплым голосом.
— Всё нормально, ты ещё живой, и ты лежишь на мокрой траве.
— Где? — переспросил Драко, припоминая падение. — А, ну да, я помню, как упал.
— Сможешь подняться? — заботливо спросила она и протянула ему руку.
Драко ухватился за неё, как за спасительный трос и крепко сжал. Гермиона помогла ему подняться на ноги и отряхнула его мантию от земли.
— Помню, как шёл куда-то… Потом падение… — бормотал Малфой.
— Я отведу тебя в твою комнату, — поддерживая его за локоть, сказала Гермиона.
Что-то протестовало внутри у Драко, не давало ему отвлечься от произошедшего. Он, сам того не желая, побрёл туда, где было слишком много людей и стоя возле Большого зала наполненного суетящимися мракоборцами и волшебниками, даже не испытывал к ним неприязни. Какое-то ощущение обиды прожигало его мозг, такого он не испытывал прежде. Перебивающие друг друга голоса немного отвлекли Драко, но среди водоворота слов он услышал имя Гермионы, которое отозвалось предательским учащением сердцебиения. Он кинулся прочь от людей.
Он шёл так быстро, что даже не совсем понимал, куда ведёт его заколдованная трость, но не сбавлял шаг, подчиняясь выбранному ею маршруту. Лишь бы подальше от тех, кто умеет говорить и произносить имя Гермионы. Если бы он мог видеть, то зайдя к ней в комнату, увидел бы её в объятиях Рона Уизли. Может быть, это не совсем проклятье? Но фантазия Драко восполнила собой зрение и показала ему такое, о чём хотелось тут же позабыть. И он шёл, считая собственные шаги, всё дальше, лишь бы не думать об этом.
«Почему? — спросил себя Драко. — Что со мной происходит?».
Но даже самый гениальный целитель из святого Мунго не смог бы объяснить ему, что не так. Он остановился и попытался отдышаться.
Тишина.
Наконец, такая нужная и умиротворяющая тишина. Ни одной мысли, ни одного звука, а только всепоглощающая тишина. Она подобно едкому запаху нашатырного спирта врезалась ему в мозг, только вместо того, чтобы взбудоражить сознание, она притупила его. Руки обмякли, и трость упала на землю, но никакого звука не последовало.
Тишина.
Холодные сырые объятия приняли Драко, встречая его капельками росы на траве. Он утопал в цветном видении, что обволакивало его подобно тёплому уютному пледу. Он не почувствовал даже, как, словно тупым ножом резануло по коже левой руки.
Уже десятый по счёту лист пергамента отправился прямиком в корзину.
— Нет, не так, — бормотала Гермиона, поправляя выбившуюся прядку волос из аккуратного хвоста. Она взяла новый лист и принялась выводить отрывистым почерком буквы на нём. Всё в этом тексте не устраивало девушку, и она яростно обмакнула перо в чернила, чтобы вновь истязать несчастный пергамент. Ещё две неровные строчки, от которых недовольство пробежало по её лицу. Чёрная клякса капнула на пергамент, заставляя Гермиону окончательно покраснеть от гнева.
Скомкав и этот листок, она кинула его на пол, испачкав руки чернилами.
— Вот чёрт! — раздражённо воскликнула Гермиона.
«Неужели так сложно написать письмо? — подумала она, вытирая руки платком. — Соберись, Гермиона! Всего-то нужно написать пару строк о метке».
Ей необходимо было срочно связаться с Дамблдором, чтобы узнать, может он помочь Драко или нет. Этот страх, панический и навязчивый страх новой войны, заставлял дрожать её всем телом. Она выгнала Рона, хотя он отвлекал её от любых непрошенных мыслей, но теперь жалеет об этом. Нет, она не будет писать письмо, она обязательно дождётся Дамблдора и лично его спросит о метке. Тогда что ей делать в четырёх стенах? Они давят на неё. Они будто таят в себе монстров, готовых вырваться из каменных темниц и наброситься на беззащитную Гермиону.
Бежать на улицу!
Гермиона, часто и глубоко дыша, оперлась о стену замка и закрыла глаза. Медленно опускался вечер и в траве громко застрекотали сверчки.
Свежий весенний ветерок играл в её волосах и понемногу успокаивал, заставляя расслабиться и наслаждаться вечером. Ещё ведь ничего не ясно, а она уже паникует.
«Всё будет хорошо», — повторяла она себе словно заклинание.
В траве что-то зашевелилось, и Гермиона резко посмотрела под ноги, пытаясь сфокусировать взгляд, но ничего необычного не заметила.
«Змея», — подумала она.
Но «змея» закашляла, от чего Гермиона подпрыгнула. Она вжалась в стену, настолько, насколько это было возможно, и зажмурилась.
«Да что же с тобой происходит, Гермиона Грейнджер? — протестовал внутренний голос. — Почему ты стала всего так бояться?».
Она открыла глаза и огляделась по сторонам, но никого и ничего не было, кроме низких кустов, из-за которых опять раздался приглушённый кашель. Гермиона осторожно обошла куст и увидела Драко, лежащего на холодной земле.
— Малфой? — сорвавшимся голосом произнесла она.
Гермиона попыталась его поднять, но он оказался слишком тяжёлым.
— Малфой, Господи, да что же с тобой творится?
Она потрясла его, и он наконец открыл глаза и прислушался к её дыханию.
— Грейнджер? Что… Где я? — спросил он хриплым голосом.
— Всё нормально, ты ещё живой, и ты лежишь на мокрой траве.
— Где? — переспросил Драко, припоминая падение. — А, ну да, я помню, как упал.
— Сможешь подняться? — заботливо спросила она и протянула ему руку.
Драко ухватился за неё, как за спасительный трос и крепко сжал. Гермиона помогла ему подняться на ноги и отряхнула его мантию от земли.
— Помню, как шёл куда-то… Потом падение… — бормотал Малфой.
— Я отведу тебя в твою комнату, — поддерживая его за локоть, сказала Гермиона.
Страница 20 из 46
