Мир на кончиках пальцев

Он не спорил и не сопротивлялся, а покорно последовал за ней.

— Как твоя рука? — спросила Гермиона, когда они уже оказались в замке.

— Ещё на месте, — отшутился Драко.

— Если ты не хочешь говорить об этом, то я…

— Не хочу! — перебив, сказал он. — Ты не можешь объяснить, что это было, а поэтому не имеет смысла об этом говорить.

— Хорошо.

Теперь они шли в полном молчании, прислушиваясь к голосам, доносящимся с разных сторон. Поднялись по лестнице, свернули налево и прошли длинный коридор.

— Пришли, — сказала Гермиона, и голос отозвался эхом.

Драко достал ключ и сам отпер дверь (у него уже неплохо это получалось). Комната встретила их резким холодом и Гермиона поёжилась, обнимая себя за плечи.

— Да, здесь холодно, — проговорил Малфой и достал палочку из кармана мантии, чтобы разжечь камин.

— Позволь мне? — мягко спросила Гермиона, перехватив его руку.

— Как хочешь.

Она подошла к камину и кинула в него несколько поленьев, затем достала из кармана черновики своих медицинских записей и бросила их следом.

— Что ты делаешь? — удивился Драко, прислушиваясь к странным звукам.

— Разжигаю камин.

— Руками?

— Да, мне нравится это делать без помощи магии.

Драко лишь усмехнулся, стягивая с себя влажную мантию.

— Магглы… — тихо пробормотал он.

Когда в камине был разведён огонь, Гермиона удобно устроилась возле него и стала греть руки. Драко устроился в кресле и слушал треск поленьев, улавливая еле ощутимый запах орхидей, исходящий от кожи Гермионы.

— Присоединяйся, — неожиданно для себя сказала она.

— К тебе?

— Ну, да.

Не раздумывая, он поднялся и направился к камину, заметив отсутствие своей заколдованной трости.

«Осталась на улице», — с сожалением подумал Драко.

Он сел на пол рядом с Гермионой и почувствовал жар от камина или от того, что находился так близко к ней.

— Такой тихий вечер, — произнесла она. — Только сверчки где-то там переговариваются, и лёгкий ветер убаюкивает всё вокруг.

— И языки горячего пламени жадно облизывают кожу, касаясь рук, — тихо добавил Драко, протянув руки к огню.

— Да, — зевнув, согласилась Гермиона.

«Если сейчас не встану, чтобы уйти, засну прямо здесь», — подумала она, вставая с пола.

— Я пойду, — шёпотом сказала Гермиона.

Драко услышал неуверенность в её голосе и тоже поднялся.

— Тебе далеко идти, а уже поздно, — сказал он.

— И что ты предлагаешь?

— Можешь остаться и поспать в кресле, там удобно.

— Остаться? — недоверчиво переспросила она.

— Остаться, — подтвердил Драко.

«И что я теряю, может послушать его?» — раздумывала Гермиона.

— Ладно, — робко произнесла она и снова села на пол.

Драко почувствовал какое-то умиротворение от того, что она будет здесь всю ночь и опустился на пол рядом с ней.

Глава 11

Вдохновение.

Оковы вдохновения, единственные оковы, от которых не хочется освобождаться. (dihotomiya)

Кресло не было таким удобным, как сказал Драко, но Гермиона всё равно заснула как младенец, закутавшись в собственную мантию.

В камине мирно потрескивали дрова, сжигая остатки прожитого вечера, большие настенные часы отсчитывали секунды, которые оставались до нового дня, а полированные дверцы шифоньера отражали спокойное лицо Драко, затерявшегося в лабиринте собственного сна.

Он бежал по бесконечной дороге, вымощенной человеческими костями, каждый шаг заставлял его морщиться от невыносимой боли, но он не мог остановиться, ведь тогда и его кости останутся здесь навеки. Где-то в гуще зловещего леса он заметил тёмный силуэт человека, глаза которого сверкали красными огнями. Этот человек смеялся, смеялся так громко, что Драко казалось ещё чуть-чуть, и он оглохнет.

Он проснулся.

Снова темнота, опять чёрное полотно перед глазами. А как хочется увидеть бледное сияние луны в ночном небе…

Птицы поют, петух будит лесничего Хагрида протяжным кукареканьем — значит, настало утро. Очередное мучительное утро, когда хочется жить, а приходится существовать, как домашнее животное, которого кормят и выгуливают, а ему остаётся только спать и мурлыкать на руках у хозяйки.

«Я бы не раздумывая продал остатки своей никчёмной души, если бы мне вернули всё, что я потерял», — подумал Драко. Он уже забыл, что рядышком на кресле спала Гермиона.

Гермиона перевернулась на бок и тут же проснулась, от неудобной позы. Правая рука онемела так, что она её не чувствовала. Она поднялась с кресла и потёрла левой рукой сонные глаза, прогоняя сон. Обернувшись, Гермиона замерла, с удивлением созерцая интересную сцену: Драко сидел возле окна и нежился в лучах весеннего солнышка. Улыбка украшала его лицо, и он был абсолютно беззаботен.

«Красивый у него профиль», — подумала Гермиона, изучая очертание его подбородка, носа, губ. Казалось, он забыл обо всём на свете, кроме щекочущего его бледные щёки солнца.

Она улыбнулась.

У неё вдруг появилось желание перенести увиденное на бумагу, превратить все чувства и эмоции в живую картинку. Она опустилась прямо на пол и достала волшебную палочку.

— Акцио карандаш и бумага, — прошептала она.