Мир на кончиках пальцев

Ответ был исчерпывающим, и зацепиться было не за что. Они одновременно выдохнули тяжёлый воздух из лёгких и замолчали. Гринграсс смутилась, но всё же пыталась придумать, о чём его спросить, чтобы оставаться рядом подольше, но в голове вертелись только фразы, вычитанные из какой-то наивной книжки. Она еле сдерживала себя, чтобы не кинуться ему на шею и не покрыть поцелуями его лицо.

Астория Гринграсс всегда была тихой и спокойной девушкой, она никогда не вызывала интереса к своей персоне, оставаясь в тени собственной сестры. Но это ничуть не смущало и не расстраивало её, она не любила выделяться и всегда была неприметной. Возможно, Астория даже боялась внимания и усердно старалась быть как все. Но когда она влюбилась в родовитого красавца, заносчивого и самовлюблённого Драко Малфоя, поняла, что он даже не догадывается о её существовании, ведь всю жизнь она усердно пряталась за серыми масками. А внутри неё рос прекраснейший цветок, так заботливо взращённый и оберегаемый от случайного порыва ветра, но никто не мог увидеть его красоту, не видел и он.

— Ты приехала продолжить учёбу? — возобновил разговор Драко. — Я слышал, что открывается учебный корпус.

— Да, я приехала учиться, — соврала Астория.

— Тогда тебе лучше сходить сейчас за учебниками, а не находиться на таком аварийно-опасном участке.

— Ты хочешь побыть один?

— Иногда полезно побыть одному, — уклончиво произнёс Драко.

Астория расстроилась и загрустила. В этого несносного мальчишку она была влюблена так сильно, что лишь о нем могла думать, а он почти прогоняет её. Обидно и больно, когда любимый человек так близко, но так далёк. Слёзы сами потекли из глаз, и Астория поспешила уйти, чтобы никто не узнал о её слабости. Но Драко мог бы поклясться, что она прошептала ему напоследок: «Я всегда буду любить тебя». Он горько усмехнулся и продолжил вслушиваться в шёпот ветра.

___ 

Гермиона уже минуту стояла возле комнаты Рона, не решаясь постучать и войти. Как она начнёт разговор? Она поморщилась, словно стала противна сама себе — сказать такому дорогому человеку, что ничего не чувствует к нему. А сможет ли? А если не сможет, то как долго она будет притворяться влюблённой?

«Извини, Рон, но я никогда не смогу полюбить тебя, — подбирала Гермиона нужные слова. — Рон, прости, ты мне как брат. Рон, нам нужно расстаться».

Она топнула ногой и поднесла ладонь к лицу, прикрывая глаза. Почему это такие сложные слова? Почему нельзя просто обменяться понимающими взглядами без применения бессмысленных фраз? Покопавшись в своей голове ещё немного, Гермиона негромко произнесла наилучший, как ей показалось, вариант:

— Рон, ты один из самых дорогих и близких мне людей, я отдала бы свою жизнь за тебя, но мы слишком поторопились, посчитав промелькнувшую искру между нами любовью.

Наконец, она подняла руку, сжатую в кулак, чтобы постучать, но услышала знакомый голос за спиной:

— Это правда?

Гермиона обернулась и почувствовала, что коленки подгибаются и стоять она уже не может, но успела ухватиться за ручку двери, что удержало её на ногах. Перед ней стоял Рон и с непередаваемой болью смотрел ей прямо в душу сквозь испуганные глаза.

— Рон, я…

— То, что ты сейчас сказала, это правда? — настойчиво спросил он, перебив её.

Гермиона жалобно застонала, но усилием воли выдавила из себя:

— Правда…

Глаза Рона потемнели, а руки сжались в кулаки. Он точно знал, Гермиона не врёт и был уверен, что Малфой играет во всём этом не последнюю роль.

— Рон, прости меня, — жалобно начала Гермиона, — я не знала, как сказать тебе, но я не собираюсь больше мучить тебя.

— Мучить? Ты для меня никогда не была мучением, Гермиона, — сказал Рон, подходя ближе к ней.

— Была. Я не уделяла тебе достаточно своего времени, постоянно бегала к мадам Помфри, чтобы изучать медицину, всегда уходила к…

— Малфою, — продолжил за неё Рон. — Он имеет к этому отношение?

— Рон, прошу, не заставляй меня…

— Я знаю, что правду говорить очень трудно, но ты уже начала это делать. В конце концов, полуправда отравит не только меня, но и тебя.

Гермиона покачала головой и закусила нижнюю губу.

— Да, Малфой для меня стал чуточку важнее, чем раньше и заставил задуматься о многом, — призналась она, нервно теребя краешек своей мантии.

— И о наших отношениях? — разочарованно спросил Рон, чтобы окончательно убедиться в пагубном влиянии Малфоя на Гермиону.

— Мы много говорили и… Я хочу, чтобы ты знал, это не он убедил меня расстаться с тобой.

— Так ты хочешь расстаться? А ты не думала, что Малфой просто умело манипулирует тобой, играя как с игрушкой. Ему же всегда нравилось чувствовать власть, пусть даже в малом.

Гермиона задумалась на мгновение, но тут же отвергла слова Рона.

— Нет, он не играет, — уверенно сказала она.

— Ты сделала выбор в пользу слепого ничтожества и бывшего Пожирателя Смерти?

— Рон, перестань! Я не сказала, что ухожу к Малфою.

— Нет, Гермиона, ты именно это сказала.

Они замолчали.