Мир на кончиках пальцев

Дамблдор не стал более мучить своего собеседника и аккуратно положил пульсирующее сердце в серебряную чашу.

Вновь постаревший и сгорбленный волшебник схватился за сердце и упал на пол.

___ 

Гарри ушёл, а Гермиона осталась наедине со своими размышлениями. Неужели она действительно влюбилась в Малфоя? А как же Рон? Гермиона представила улыбающееся лицо Рона и прислушалась к своим чувствам. Ничего. Ничего, кроме приятных дружеских воспоминаний и пережитых приключений. Если бы она могла выбирать себе брата, им бы стал именно Рон. Парень со светлой душой, смотрящий на мир своими чистыми голубыми глазами, и улыбающийся такой тёплой улыбкой, что хочется бесконечно согреваться этим. Рон ходит с открытой душой, даря окружающим частичку своего света, с ним так приятно просто молчать, смотря на огонь в камине, что они часто делали, оставаясь наедине. А Драко?

Закрытый и холодный, а когда кто-то пытается его понять и поговорить с ним, он выпускает свои колючки, словно запуганный, загнанный в угол ёж. Драко всё носит в себе, не подпуская никого, отгородившись высоким забором язвительности и презрения. Может быть, это его защитная реакция? Он просто защищается от этого враждебного, как ему кажется, мира и пытается сохранить хоть крупицу спокойствия в душе. Он не подпускает к себе людей, а доверяет лишь кому-то одному, убегая с невероятной скоростью от всех, ведь так проще. И он одинок…

А Рон предельно понятный и открытый.

Тогда, возможно, Драко привлекает Гермиону лишь сложностью своего характера — она же всегда любила докапываться до самого ядра и разгадывать непонятное, — и она стремится понять его душу, узнать, как он чувствует этот мир. Но тогда она бы не ощущала такую трепещущую нежность на кончиках пальцев, едва касаясь его кожи. А что, если Драко прав и она действительно живёт в сказке? Нафантазировала себе любовь, которой нет, и никогда не было. Да и что вообще такое любовь? Фантазия, эгоизм, бред, химия, болезнь или реальность? Стоп! Слишком далеко завели её мысли, нужно вернуться к началу.

Нет, определённо ей нравится Драко Малфой, как бы не отговаривал её внутренний голос, уводя всё дальше от главной темы рассуждения. И, нужно заметить, там уже был не один голос, а целая толпа народа.

Гермиона потёрла виски — от всех этих мыслей разболелась голова. Пусть выводы делает сердце, а не разум, разум только может составить сухие отчёты и предъявить грубые факты. Вопросы же, касающиеся чувств, лучше адресовать прямо сердцу, не пользуясь услугами мозга-посредника, ведь оно не может ошибиться и ответит правду.

Прекратив мысленные мучения, Гермиона решила, что ей необходимо поговорить с Роном и рассказать ему о своих истинных чувствах. Даже если Малфой всего лишь прохожий в её жизни, она не станет держать Рона возле себя только потому, что он очень хороший и надёжный парень. У него всё должно быть по-другому, он достоин настоящей любви.

Она покинула свою комнату в полной решимости, которая уже через десять шагов начала быстро испаряться как вода на сковороде.

___ 

Драко сидел на холодном полу в полуразрушенной астрономической башне, облокотившись спиной о стену. Теперь, когда с чёрной меткой всё прояснилось, можно вздохнуть с облегчением. Он держал в руках камешки — обломки прошлой жизни — и вслушивался в изменяющееся направление ветра. Сколько бы он не избегал мыслей о своей жизни, они время от времени напоминали о себе, вот и сейчас Драко думал о том, какой его жизнь будет через пять лет. Как приспособиться к этому изменяющемуся миру слепцу? Не жить же ему в тесной комнатке Хогвартса до конца своих дней. Нужно что-то… Нужен кто-то, кто способен вырвать его из темноты и вести на свет, помогая и открывая новое, неизведанное прежде чувство полноценной жизни, ведь он не знает её толком. Даже когда у Драко было зрение, он также бродил в темноте, лишь на ощупь определяя нечёткие очертания свободы выбора. Он не жил тогда, он был как эхо, как отражения в зеркале, он всегда кого-то копировал и никогда не был собой. Он даже не знал самого себя.

— Я с вами не знаком, сэр, — говорил он собственному отражению и убегал глядеть в чужие зеркала, с чужими силуэтами в них.

Лишь теперь, когда в его жизнь, словно ураганный ветер, ворвалась независимая Гермиона Грейнджер, Драко захотел узнать себя настоящего. Может быть, она и есть этот «кто-то», кто способен вывести его из темноты?

От мыслей его отвлекли чьи-то шаги.

«Гермиона», — подумал Драко и ухмыльнулся. Он назвал её по имени, пусть не вслух, но это удивило его. А ведь и правда, она меняет его.

— Драко? — позвал тонкий дрожащий голосок.

Драко разочарованно выдохнул — это была не Гермиона, её голос он узнал бы и в многочисленной цепочке переплетающихся голосов.

Обладательница тонкого голоса подошла к нему и присела рядом.

— Вот ты знаешь моё имя, а я даже не догадываюсь, кто ты, — сказал Драко, разводя руками.

— Астория Гринграсс, — назвалась девушка. — Я всего лишь хотела узнать, как ты.

— Я в полном порядке, Астория, слепой тоже может жить полноценной жизнью.