Мир на ладони

— Это неправда, — сказала я, с вызовом глядя на него. — Не вся, по крайней мере. Вы что-то не договариваете.

— Поразительная наглость, — с усмешкой заметил Снейп. Он откровенно наслаждался разговором, совершенно не обращая внимания на мой праведный гнев. — Впрочем, вы правы. Артефакт служил гарантией того, что вы точно вернетесь в свое тело. Своеобразный якорь для потерянной души. Отдай я его раньше — последствия были бы непредсказуемы.

Я грустно улыбнулась. Как все просто и совершенно неинтересно. Профессор как всегда заботился о благополучии школы и студентов. Исправно помогал им даже тогда, когда ему это совершенно не нравилось. А я себе столько всего нафантазировала. Глупая, наивная девчонка! Так тебе и надо. Нечего питать иллюзии и надеяться на что-то. Да, зельевар был вежлив и немного дружелюбен, но это совершенно ничего не значит.

Я настолько погрузилась в себя, что не заметила, как Северус встал с кресла и вплотную подошел ко мне. Лишь когда он прикоснулся к моей руке, я «очнулась» и удивленно взглянула на него. Ну и что же дальше?

Наверное, этот вопрос был написан огромными буквами на моем лбу. Иначе как объяснить тихий смешок и слегка прищуренные глаза на бледном лице?

— Мисс Грейнджер, иногда вы слишком много думаете, — пожурил он меня.

А потом профессор легко сжал мою ладонь, и это было так же естественно, как дыхание. Я вновь обрела уже знакомое и такое необходимое чувство защищенности. Северус как всегда прав. Мысли сейчас только мешают наслаждаться теплом его рук.

— Приходите завтра в лабораторию.

— Но исследования же закончены, — вяло возразила я.

И тут же одернула себя. Да какая разница?! Главное, что мы будем работать вместе, и его внимание, пусть и ненадолго, но всецело будет принадлежать мне. Да, я эгоистка, но отказать себе в его обществе выше моих сил.

— Знаю. Но изучать можно не только опасные артефакты.

На моем лице невольно возникла лукавая улыбка. Крепко сжав его руку, я пообещала:

— Приду.

Разве любят за что-то? Нет! Любят вопреки. Мой мир поведал об этом. Он вторгся в мою жизнь совсем неожиданно. Настойчивый, нетерпеливый и свято верящий в существование справедливости, этот кроха, вопреки всему, вытащил меня из небытия. А когда я очнулся, то первое, что увидел, были теплые карие глаза. В них было так много наивности и неподдельной радости. Мой мир улыбнулся и шепнул:

— С возвращением, профессор. Мы скучали.

Вы скажете, что самое страшное и неприветливое место в Хогвартсе это подземелья? Ошибаетесь! Там уютно. Каждый день я спускаюсь по лестнице, вздрагиваю от сквозняков, гуляющих по пустынным коридорам, прохожу длинный путь до заветной двери, ведущей в лабораторию. Там тепло и пахнет травами. В котле весело булькает зелье, а за столом сидит волшебник и сосредоточенно что-то пишет. Или читает. Он очень редко улыбается и еще реже заговаривает со мной первым. Я знаю его имя, предпочтения и привычки. Этот мужчина любит чай, но всегда забывает размешать сахар. Он аккуратен и бережлив. Его едкие насмешки и холодность отпугивают добрую половину жителей замка, другая же невольно восхищается им. У него красивые руки и завораживающий голос. Когда профессор читает вслух, я забываю обо всем на свете. Хочу лишь одного — чтобы он ни за что не останавливался.

Я люблю его. И, порой, одна только мысль об этом спасает меня от болезненного одиночества. Я скучаю по тому времени, когда могла поместиться у него на ладони. Тогда он не скрывал от меня своих чувств, искренне улыбался, сердился. Это было так естественно! Словно то маленькое тельце сумело преодолеть все условности и преграды, воздвигнутые современным обществом.

Я, как всегда, первая здороваюсь со Снейпом. Подхожу к рабочему столу, заставленному лабораторным оборудованием, беру нож и приступаю к нарезке корней лаванды. Последний опытный образец универсального обезболивающего зелья подает неплохие надежды. Монотонная работа не мешает думать. Но, увлекшись, я не замечаю, как зельевар подходит ко мне сзади, и вздрагиваю, ощущая его ладони на своих плечах.

— Мисс Грейнджер, я хочу вам кое-что показать.

Я киваю и, отложив нож, следую за ним. Северус ведет меня в свои комнаты. Это настораживает. Несмотря на то, что мы в последнее время сильно сблизились, он никогда не приглашал меня к себе. Игривые и несколько неприличные мысли лезут в голову, заставляя меня покраснеть. Профессор же, словно не заметив моего смущения, открывает дверь и пропускает меня вперед, а потом указывает на знакомую коробку, которая стоит на столе. Я подхожу ближе и с любопытством заглядываю внутрь. Там, свернувшись калачиком под теплым одеялом, лежит крошка Гермиона. Надо же! А я думала, ее тело исчезло.

— Сэр, а она жива? — с любопытством спрашиваю я.

— Да, — отвечает он, и, усмехнувшись, поясняет: — Правда у нее интеллект трехлетнего ребенка и она совсем не разговаривает.

— А это не опасно?

— То есть? — уточняет зельевар.

— Оставлять ее так. Ведь я вернулась в свое тело, а не осталась внутри этой малышки.