Мирослав Филипович

Филиповича удалось освободить из тюрьмы стараниями Векослава Лубурича, главы Третьего отдела Усташской народной службы безопасности, который ещё и направил опального монаха в концлагерь Ясеновац. Томислав сначала находился там на правах заключённого с особыми условиями обращения, затем был принят официально в усташи, а затем и вовсе был освобождён, возглавив небольшой перевалочный лагерь около Ясеноваца в начале 1942 года. Одним из его первых преступлений после освобождения стало убийство узника, укравшего буханку хлеба. Филипович продвинулся дальше по служебной лестнице, став начальником охраны вместо Любо Милоша, а с 10 июня 1942 и комендантом лагеря III. По инициативе Лубурича монах получил новую фамилию Филипович-Майсторович, которая появилась и в официальных документах. Жестокость Томислава проявилась во время соревнования против Маринко Полича и Ерко Маричича на самого сильного карателя: по свидетельству Йосипа Риболи, все трое должны были убить как можно больше узников, стоявших на коленях, выстрелами из револьверов в затылок (при случае каратель имел право добить умиравшего ножом). Эгон Бергер, пострадавший во время Холокоста, в своей книге «44 месяца в Ясеноваце» писал, что Майсторович обманом забирал детей у матерей якобы для крещения по католическому обряду, а на самом деле издевался над ними самым разнообразным образом. Одним из таких«развлечений» было подбрасывание детей в воздух: трижды Майсторович бросал избитого ребёнка вверх, а на четвёртый раз подставлял под падающего кол и протыкал его насквозь. На крики детей сбегались матери, которых усташи расстреливали на месте. Майсторович устраивал неоднократно такие«развлечения» в компании Милоша и Матковича и часто делал пари на то, кто первым убьёт очередную жертву. На послевоенном суде Филипович сознался в непосредственном убийстве около ста узников Ясеноваца, а также соучастии в казнях многих людей. Под его руководством были казнены от 20 до 30 тысяч: большинство из них были забиты огромными молотами. С особой жестокостью он расправлялся с узниками V лагеря системы Ясеноваца, где содержались женщины. С октября 1942 по 27 марта 1943 Филипович находился в Старе-Градишке и отвечал за отправку автомобилей на массовые казни. Ежедневно от 2 до 3 тысяч трупов перевозились на этих автомобилях. Сам Филипович, однако, заверял, что участвовал лишь в эксгумации трупов узников (в том числе и жертв концлагеря Градина).

Свидетельства 62 выживших узников Ясеноваца подтвердили, что Филипович оказался в числе тринадцати особо опасных усташских карателей, участвовавших в массовых убийствах. Как гласили показания, даже жестокий Любо Милош, который обманом заводил в тюремную больницу узников и избивал их там до смерти, уступал по своему садизму монаху Филиповичу. Томо Кркац, один из свидетелей убийств, подтвердил, что Филипович участвовал в показательных расстрелах узников и даже забивал кого-то до смерти молотом.

В первых послевоенных мемуарах о жизни в Ясеноваце врач, доктор медицинских наук Никола Николич, которого держали в III лагере, описал свои впечатления от первой встречи с Филиповичем: «Его голос был похож на женский, что противоречило его физическому строению и грубому лицу». Николич неоднократно был свидетелем массовых казней: Филипович сравнивал расстрелы заключённых с операциями, выполняемыми без наркоза, и требовал присутствия Николича при казнях. Обычно Филипович расстреливал одного или двух узников, а затем приказывал сослуживцам добить остальных.

По свидетельствам Йосипа Риболи, внешне Филипович-Майсторович казался всегда приветливым, но только не во время казней. Он руководил казнями в Градине и каждую ночь после очередной карательной операции возвращался, будучи в крови. Тот же Риболи подтверждал вместе с другими узниками, что Майсторович продолжал службу в качестве капеллана при концлагере, за что и получил прозвище «Брат Сатана» (хорв. Fra Sotona). 22 октября 1942 Филиповича исключили из ордена францисканцев в тот же день, когда он переходил в Стару-Градишку, но не отлучали от церкви.

В сентябре 1944 года Филипович вместе с Динко Шакичем и другими присутствовал на суде над узниками, которые попытались сбежать к партизанам. 31 человек подвергался пыткам: у многих были констатированы ослепление, переломы пальцев и ожоги от ламп. Все пострадавшие после пыток были повешены, однако формально какого-либо суда над ними не проводилось. После войны на суде никто из надзирателей не смог ответить на вопрос, почему всех казнили без суда и следствия: Филипович в своей манере отрицал какую-либо причастность и доказывал, что лишь подписывал приговор. Один из свидетелей, Дервис Сарач, утверждал, что Филипович мог приказать казнить узника по любому поводу: трёх цыган позвали перед ним сыграть музыку, и недовольный музыкой Филипович застрелил одного из цыган и приказал казнить двух других. По свидетельству другого узника, Филипович застрелил одного из людей, которые отвлекали его от обеда, и продолжил трапезу как ни в чём не бывало.