Мне не нужен мир

— Роберт, что происходит? — это был Станнис. Единственный человек, которому Роберт хотел бы все объяснить. Трезубец, подземелье, ночные встречи, драконов — всё. Но Станнис не поймет ни слова. Он женился на Селисе, такой человек не может понять чужую страсть. Остается рассчитывать, что долг возьмет верх над гневом, как это было во время восстания.

— Железный Трон принадлежит мне, — объявил Рейгар. — Вы отобрали его силой, и теперь я силой верну его.

Тайвин не успел произнести больше не звука — его убил Лорд-Командующий. Роберт был удивлен, и на лице Рейгара он тоже заметил удивление. Невозмутимый, благородный, сир Барристан был последним, кого Роберт мог заподозрить в желании отомстить. Он остался служить ему, когда Таргариены пали. Из-за призрачной надежды?

— Роберт, тебе придется все объяснить, — отрезал Станнис. Убийство Тайвина не произвело на него никакого впечатления.

— Ему не придется ничего объяснять, — возразил Рейгар. — Я объясню все сам.

Возле септы Бейлора собралась толпа — они хотели увидеть королеву с наследником. Роберт шел следом за Рейгаром, слышал ропот вокруг. Чем дальше они продвигались сквозь толпу, тем громче были голоса.

«Дракон», — шептали люди. Многие помнили герб Таргариенов.

— Дракон вернулся! — крики раздались задолго до того, как Рейгар поднялся по ступеням. Когда он занял место наверху, в небе показался Балерион. Роберт не знал, когда драконы научились летать — большую часть времени он проводил в зале Малого совета, делая вид, что напивается в хлам, развязывая руки Тайвину.

Рейгар сказал много. Он говорил о справедливости, о возмездии, о свободе. Когда он объявил, что откроет ворота города для тех, кого изгнал Ланнистер, толпа заревела от восторга.

— Дорн! — закричали они.

Он обещал им, что Дорн отступит. Они закричали еще громче.

Роберт смотрел, как одна закованная в доспех фигурка заставляет целый город ликовать, возмущаться, ликовать снова, и понимал, почему драконы так долго сохраняли власть над Железным Троном.

Наконец, Рейгар договорил и пошел в септу. В спину ему неслось то, что Роберт не желал слышать: «Смерть!». Они хотели, чтобы Ланнистеры были мертвы — целой толпе стало плевать на маленького ребенка.

Серсея с Джоффри на руках и Джейме стояли в самом центре септы — служители Богов сжимались у стен, когда ворота с грохотом отворились. Рейгар приказал Барристану перекрыть выход и не пускать толпу — Роберту это показалось плохим знаком.

Серсея дрожала — Джоффри на ее руках громко плакал. Джейме держал меч на вытянутой руке, направив его на Рейгара.

Ворота стали закрываться, и последним в септу залетел Балериан, испугав Ланнистеров еще сильнее. Дракон пролетел до самого центра, вытянул морду и выпустил струю пламени. Жар, который исходил от него, Роберт чувствовал даже издали. Он ринулся вперед, догадавшись, что происходит, слишком поздно.

Не успел протянуть руку, чтобы коснуться тела Джоффри — Коннингтон потянул его прочь от огня. Тонкая морда дракона изогнулась к потолку, он взмахнул крыльями, протяжно зарычал и полетел вверх, поднимая клубы пыли и пепла. Серсея рухнула на пол, выпустив тело, руки ее были обожжены.

Рейгар рассмеялся, глядя на Серсею, лежащую возле обуглившегося тельца. По щекам королевы текли слезы, она тянула руки к телу Джоффри и шептала молитву Матери. Роберт подумал, что сейчас впервые она выглядит такой, какой является на самом деле — жалкой, испуганной и глубоко несчастной.

— Подними меч, — приказал Рейгар, доставая собственный. Он обращался к Джейме.

Уговаривать рыцаря не пришлось — он выхватил меч из ножен и бросился вперед, делая первый замах. Он был зол, ненависть исказила его лицо, поэтому, когда Рейгар увернулся от удара и нанес собственный, зацепив бедро противника, Роберт не удивился. Если бы они стояли в поле, переполненные силами и желанием одержать верх, у Рейгара не осталось бы шансов перед Джейме — слишком долго он провел в заточении, и его недавние тренировки могли вернуть лишь часть утраченного навыка. Джейме сражался все время: в битвах, в редких потасовках нижнего города, на площадке для упражнений. Он был здоров, молод, и жизнь улыбалась ему. Теперь, раненый, он спотыкался, наступая на правую, ведущую ногу.

— Ты убил моего отца, — Рейгар направил меч к груди противника.

— Это было лучшим поступком в моей жизни, — ответил Джейме со злостью.

Рейгар сделал шаг вперед. Роберт заметил обманный выпад и снова протянул руку вперед, надеясь ухватить мгновение, разделяющее спокойствие и катастрофу. Джейме не видел за злостью ничего, кроме фигурки врага, он попытался парировать удар, но меч настиг его с другой стороны, и с плавным скрежетом острие погрузилось в сочленение доспеха на груди. Джейме упал на колени — из раны лилась кровь, хотя меч оставался в его теле. Рейгар знал, куда нанесет удар с самого начала.

— Да, — подтвердил он, — это было лучшим поступком в твоей жизни — ничего достойного ты больше не совершил.