Мне не нужен мир

— Будь ты проклят, — сказал Рейгар, но теперь вместо слез, на лице его поселилась безумная улыбка. — Будь ты проклят. Ты никогда не знал, что такое любовь. Ты жил войной, и теперь она закончилась. Наслаждайся, — безумные фиолетовые глаза прожгли Роберта, он отшатнулся. Слова Рейгара попали в цель — Роберт Завоеватель больше не нужен, теперь нужна лишь безвольная марионетка, чтобы править городом изнеженных, трусливых лицемеров.

Роберт вышел из камеры, захлопнув за собой дверь, поднял факел и пошел прочь. Он прислушивался к звукам в темноте подземелья, надеясь услышать голос Рейгара, и понять, что он чувствует. Воспоминания о сказанных словах обжигали стыдом щеки — говорить такое было нельзя, он перешел черту. Смерть маленького ребенка, варварское насилие над принцессой — нельзя смеяться над этим, не важно — кто перед ним. Роберт представил себя сидящим на месте Рейгара, представил, как Рейгар рассказывает, что он сотворил с Лианной. Он мог произнести эти слова — описать, как насиловал возлюбленную Роберта, добавить к рассказу подробностей, но он не сделал этого. Опустошенный, Роберт вернулся в спальню, которая вновь была пуста, и с облегчением опустился в кровать. В их странном поединке, где Роберт атаковал, а Рейгар — даже не старался защитить себя, Дракон вышел победителем.

Следующим вечером Роберт принес вместе с хлебом кусок мяса — извинение, которое он не мог заставить себя произнести вслух. Он ненавидел Рейгара и желал ему мучительной смерти, но никогда он не желал этого его жене и детям.

На полу возле ямы валялась вчерашняя корка хлеба, кувшин с водой был перевернут. Рейгар сидел в том положении, в котором оставил его Роберт, и почти не дышал.

— Я солгал, — слова давались Роберту с трудом. — Я сказал это, чтобы разозлить тебя.

Голова Рейгара поднялась, он посмотрел на врага безучастным взглядом.

— Они не страдали, — Роберт не умел лгать, и все знали это, но сейчас Рейгар должен поверить в любую ложь. Должен, если хочет прожить достаточно долго, чтобы Лианна была отомщена.

— Королю нельзя быть таким дерьмовым лжецом, — сказал Рейгар. — Тебя обведет вокруг пальца собственная жена, если не научишься врать.

Роберт подошел к яме, выбросил принесенное мясо, столкнул старый кувшин с хлебом, вылил воду из нового, а потом сел напротив Рейгара, с аппетитом пережевывая единственный кусок.

— Зачем ты убил ее? — спросил он.

— Я не убивал Лианну, — повторил Рейгар. В отличие от Роберта, он был хорошим лжецом — в его глазах светилась правда. Роберту отчаянно захотелось поверить. Вот как Драконы удерживают власть.

— Ты украл ее, изнасиловал и убил, — сказал Роберт. — Она умерла из-за того, что ты сотворил с ней.

— Я предложил ей стать моей женой, увез прочь от безумного отца и лицемерной дорнийки и ждал появления на свет первого желанного ребенка, — четкий выговор Рейгара был насмешкой над упрямыми словами Роберта.

— Ты украл ее, изнасиловал и убил, — Дракону нельзя верить.

— Я предложил ей стать моей женой, увез прочь от безумного отца и лицемерной дорнийки и ждал появления на свет первого желанного ребенка, — Рейгар повторил слово в слово, не сводя с Роберта прямого взгляда.

— Если ты скажешь мне правду, я позволю тебе доесть хлеб, — Роберт протянул остатоки.

— Я предложил ей…

Роберт вскочил, замахнулся ногой и ударил Рейгара в грудь, вспоминая битву у Трезубца. Кровь кипела внутри него, он чувствовал за плечами знакомую легкость. Нога поднималась и опускалась, снова и снова, туда, где Роберт нанес рану молотом. Мейстер сказал, Дракон умрет от грязи, попавшей в рану, но Роберт видел, что грязь пропитала Рейгара уже давно, и не может принести ему больше вреда. Рейгар выжил, подтвердив его мысли.

— Я предложил ей… — шептали губы Дракона, но он осекался после нового удара. — Я предложил ей…

Роберт вышел из камеры, захлопнул решетку и пошел прочь, надеясь заблудиться в темноте подземелья. Он оставил факел позади. Если у Рейгара осталась хоть капля чести, он найдет способ убить себя.

Серсея не пустила его вниз следующим вечером. Она была неожиданно приветлива и рассказывала Роберту сплетни столицы. Он увидел, что эти разговоры доставляют ей больше удовольствия, чем то, чем они занимались в постели, и позволил говорить много часов подряд. Боги отняли у него Лианну, но Серсея не виновата в этом — отец выдал ее замуж за Короля, которого она не знала, и все же у нее нашлись силы сделать шаг навстречу их браку. Пусть болтает, женщины все — болтушки, разве есть в этом вред.

— Ты часто уходишь, — обронила она третьего дня их неторопливых бесед.

— Я больше не воин, — ответил Роберт, прижимая ее к себе, чувствуя жаркое дыхание. — Нужно смириться и стать королем, но я не могу.

Она не нашла слов и ответила поцелуем, но Роберт был благодарен и за это. На следующий день, когда Серсея не пришла, он с облегчением пошел по ступеням вниз. При нем была вода и еда, и он надеялся, что успеет вовремя.