Моисей

Фараон пускается в погоню во главе боевых колесниц своего войска, но евреям удаётся достичь моря. «И простёр Моисей руку свою на море, и гнал Яхве море сильным восточным ветром всю ночь, и сделал море сушею, и расступились воды, и пошли израильтяне среди моря по суше» (14, 21— 22), когда же египтяне вступают на морское дно, вода накрывает их, избавляя преследуемых от погони (подобного рода феномены описаны для Сирбонского моря в греческой географической традиции, хотя легенда, по-видимому, не вполне точна в топографии происшествия). Переход через Красное («Чермное») море (т. е. через лиман этого моря на пути к Синайскому полуострову) — центральный момент всей истории исхода, ёмкий символ чудесного выхода из безвыходного положения (по позднейшей еврейской легенде, море не сразу расступилось под жезлом Моисея, но ждало, когда первый уверовавший шагнёт прямо в пучину). Моисей воспевает Яхве торжественное славословие (15,1-19). В пустыне, однако, народ начинает роптать на Моисея, что затем повторяется не раз, тогда Яхве посылает ему через Моисея в пищу манну небесную, а для утоления жажды — воду из родника, ударившего из скалы от удара жезла Моисеz. (16,2-17,7).

За этим следует первое военное столкновение с племенами амаликитян, битва решается молитвой Моисея, стоящего на вершине холма и поднимающего в сакральном жесте руки (в одной из которых — всё тот же жезл), когда он не может бороться с усталостью, Аарон и Ор поддерживают его руки (17, 8— 16). На третий месяц по исходе из Египта, в новолуние (сакральный момент) народ выходит к Синайской горе, избранной Яхве для своего центрального по смыслу явления и для заключения «завета» с Израилем (см. в ст. Иудаистическая мифология). Моисей восходит на гору, где ему возвещено, что явление Яхве будет на третий день, народ обязывается не восходить на табуированную гору и блюсти ритуальное воздержание (19, 1-15). На установленный день разражается гроза, слышен таинственный трубный звук, гора дымится и колеблется. Моисей вторично восходит на гору и получает от Яхве десять заповедей (т. н.«декалог», или «десятословие») — запреты и повеления, регулирующие поведение человека перед богом. Народ, видя молнии, пламя и дым, слыша громы и звуки труб, в страхе отступает от горы, Моисей же «вступает во мрак, где бог» (20, 21).

К десяти заповедям прибавляется множество более частных предписаний характера юридического, морального и ритуального. Затем наступает торжественный момент заключения «завета»: народ обещает исполнять слова Яхве, на двенадцати жертвенных камнях (по числу двенадцати колен Израилевых) приносится жертва, и Моисей кропит народ кровью со словами: «вот кровь завета, который Яхве заключил с вами о всех словах сих»(24, 8). Моисей снова уходит на гору на 40 дней и ночей (сакральный срок поста и уединения), ему даются обстоятельные наставления о центральных реалиях культа Яхве — об устройстве ковчега завета (священного ларца, над которым локализуется мистическое«присутствие» Яхве, ср. Шохина), скинии (шатра для священнодействий перед ковчегом), о посвящении Аарона и его потомков для священнического служения и т. д. (25-31). Конфликт между призванием пророка и косностью народа достигает предельной остроты, пока Моисей пребывает в многодневной беседе с Яхве, евреи и сам Аарон, только что заключившие«завет», нарушают его и совершают отступничество: народ требует зримого и вещественного «бога, который бы шёл пред нами», и Аарон изготовляет золотого тельца, в честь которого тотчас же начинается празднество (32, 1-6). Яхве предлагает Моисею истребить неверных и произвести новый народ из потомков самого Моисея, но тот молится за народ и своим предательством предотвращает его гибель (ср. мотив молитвы за других в легендах о Ное, упустившем этот долг, и Аврааме, исполнившем его).

Но карательные меры Моисея по отношению к отступникам суровы: он уничтожает тельца и велит воинам из колена Левия предать казни наиболее виновных, не щадя самых близких (32, 7-35). Скрижали, т. е. две каменные доски, на которых рукою Яхве были написаны слова откровения (десять заповедей), Моисей во гневе разбивает, затем он получает от Яхве новые скрижали (Исх. 34, 1-4). По особой милости Моисею явлена «вся слава» Яхве, но таким образом, что он видит Яхве сзади, ибо лицо бога нельзя видеть и не умереть (33, 18— 23), после такой милости лицо самого Моисея сияет столь явственно, что к нему боятся подойти, и ему приходится носить на лице покрывало (34, 29— 35). И всё же ропот против авторитета Моисея не прекращается. Зачинщиками выступают Корей, Дафан и Авирон, бросающие Моисею и Аарону упрёк:«почему вы ставите себя выше народа Яхве?» (Чис. 16, 3). Моисей предоставляет вопрос о прерогативах духовной власти божьему суду: Корея, Дафана и Авирона вместе с их семьями поглощает разверзшаяся земля, а их приверженцев, явившихся с кадильницами как знаком претензии на права священников, пожирает вышедшее из этих кадильниц пламя (16, 5-40).