Молодильное зелье

Дома никого не оказалось: ни Варвары, ни бабки Вари. Я уже собирался вновь выйти на улицу, когда услышал за дверью знакомые голоса. Подойдя к окну, обомлел: на крыльце стояли бабка Варя и… мой отец! Они говорили обо мне и о Варваре. Отец злился и все порывался пройти мимо бабки Вари. Та его не пускала и почему-то утверждала, что внучка приболела и тревожить ее не стоит. Почему она так говорила, я тогда не понял: ведь Варвары дома не было! Но не это заботило меня тогда в первую очередь. Если бы отец зашел в дом, вожжами бы я уже не отделался. Отец, как пить дать, схватился бы за оглоблю. Следовало срочно где-то спрятаться. Но где? Я стал бестолково бегать по комнате в поисках безопасного места, пока ненароком не обратил внимание на… печь. Там, наверху, на полатях, меня вряд ли бы кто увидел! Не давая себе ни секунды на раздумье, я быстро поднялся по небольшой лестнице на печь, задвинул за собой занавеску и затаился.

Как оказалось, вовремя. Входная дверь хлопнула, и на пороге появилась бабка Варя. Одна! Опасность, кажется, миновала, и можно было со спокойной душой спуститься вниз и все объяснить хозяйке дома. Но это только на словах все легко делается. А если бабка Варя, не узнав меня и приняв за вора, поднимет крик на всю округу или, того хуже, пристрелит из берданки, что висит на стене? Я понял, что оказался в ловушке.

Бабка Варя тем временем, остановившись посередине комнаты, начала как-то странно крутить во все стороны головой и словно принюхивалась к чему-то. Потом подошла к печке, встала на лестницу, прямо перед своим носом я увидел ее руки! Они протянулись к одному из глиняных горшков, которые, устраиваясь на полатях, я лишь чудом не разбил, взяли его и исчезли.

Я с трудом перевел дыхание и долго потом не решался вновь высунуться наружу. Когда наконец любопытство пересилило, глазам моим предстала форменная порнография. Бабка Варя — полностью голая — сидела, раскорячившись, на лавке и натиралась какой-то мазью, которую брала горстями из глиняного горшка. Смотреть на такое непотребство было удовольствием не из приятных: телеса старухи выглядели на редкость уродливыми. Я уже хотел опустить край занавески, из-за которой наблюдал за происходящим, когда с ужасом осознал, что бабка Варя на моих глазах превращается… в другого человека! Кожа на ее теле стала расправляться, многочисленные складки и морщины исчезать. Дряблые груди, напоминающие пустые грелки, набухли и округлились, выпирающий еще минуту назад живот втянулся. Седые и редкие космы на голове словно по волшебству превратились в густую гриву черных волос, на щеках появился здоровый румянец, в глазах — задорный блеск, и я понял, что вижу перед собой молодую Варвару!

Изумление мое было столь велико, что я не сумел сдержать крика. Варвара от неожиданности вздрогнула и подняла глаза. Наши взгляды встретились. И тут я увидел еще одно превращение. Самое ужасное… Из цветущего и прекрасного лицо Варвары сделалось отвратительным и стало похоже на страшную дьявольскую маску: щеки ввалились, глаза налились кровью, раскрытый рот ощерился двумя рядами белых заостренных зубов. Передо мной стояла настоящая ведьма. Словно дикая кошка, одним прыжком она одолела расстояние от лавки до печи, с яростью сорвала занавеску и стала подниматься по лестнице.

Страх обуял меня непередаваемый, но каким-то образом я все же сумел его одолеть, и когда на краю полатей показались пальцы Варвары, такие нежные и ласковые еще сутки назад, я обрушил на них один из горшков, стоявших у меня под боком. Варвара взвыла, словно раненый зверь, но не отступила. Тогда я уперся плечами в стену, согнул колени и, когда ведьма предстала передо мной во всей своей бесстыдной наготе, ударил со всей силы ногами в ее перекошенное от злобы лицо. Варвара удивленно ойкнула и тут же, как мешок с мукой, свалилась вниз. Следом за ней спрыгнул с печи и я. Не обращая внимания на распростертое на полу тело, я выскочил из ведьмовского притона и побежал от него прочь.

Как я очутился у себя дома и что говорил всполошенным родителям, до сих пор точно не помню. Наверное, находился в сильнейшем шоке, который перешел в горячку, уложивший меня в постель на несколько дней. Да и как тут было не слечь от всего происшедшего? Хорошо, что вообще коньки не отбросил.