Монстр

Пока он говорил, Смеющийся Джек вышел из меня, перевернул на живот, заставил встать на четвереньки, как тогда — ночью, у трупа… Когда он (Джек) вошёл в меня сзади, я думала, что умру от боли или, по крайней мере, потеряю сознание! Но, ни то, ни другое не происходило. Была только боль и осознание того, что я начинаю сходить с ума от всего этого. Джек входил в меня резко, болезненно… ни сколько не жалея моё израненное и измученной, им же самим, тело. А я должна была терпеть — без криков, без стонов… чтобы Жозеф ни о чём не догадался. И я должна была говорить с Жозефом так, как будто ничего не происходит! Как будто меня не насилуют с особой жестокостью, в этот самый момент! Потому, что если я этого не сделаю, Жозеф умрёт.

— Жозеф, со мной всё хорошо, честно! Так что, не надо… не надо заходить! — я только надеялась, что мой голос звучит не слишком жалко, что в нём не слышно слёз, которые уже текли по моим щекам. — Я в порядке!

— Если ты в порядке, то тогда выйди ко мне, Амелия, — не желал отстать и уйти Жозеф.

— Я… я не могу! — я лихорадочно пыталась придумать причину, пока Джек развлекался, царапая вчерашние раны на спине и плечах, заставляя их, вновь, кровоточить. — Я… У меня… У меня женские проблемы! У меня болит живот и я плохо себя чувствую! Вот и всё! Поэтому… поэтому я не пойду сегодня на репетицию. Я… я хочу отдохнуть.

— А сразу чего не сказала? — с облегчением, спросил мужчина по ту сторону двери.

— Потому… потому… Что ты, всё-таки, мужчина! — нашла я выход из положения. — Я тебя стесняюсь!

— Ну, хорошо. Отдыхай тогда сегодня, Амелия, — Жозеф окончательно успокоился и ушёл.

— Умница. Хорошая девочка, — погладил меня по голове Джек, не прерывая своего занятия, продолжая насиловать меня и ранить.

— Джек, пожалуйста! Пожалуйста, оставь меня на сегодня в покое! — запросила я, как только стала уверена, что Жозеф ушёл достаточно далеко, чтобы ничего не услышать. — Прошу! Мне очень больно! Ни одна моя рана не зажила полностью, после вчерашнего дня! Я же так умру от потери крови! А тебе же этого не нужно, Джек!

— Верно, дорогая моя, твоя смерть мне не нужна, — ответил Смеющийся Джек, выходя из меня и убирая свои когти от ран, но стоило мне выдохнуть с облегчением, как клоун, с новой силой, втолкнулся в меня, разрывая кровоточащее кольцо мышц и, вновь, погружая когти в мои раны! — Но, видишь ли, в чём дело, дорогая. Ты, в любом случае, не умрёшь.

— По… почему?! — сквозь силу, смогла выговорить я, глотая слёзы и уже не сдерживая стоны боли.

— Потому, что мы с тобой связаны, дорогая. А с этой ночи, когда ты убила, наша связь стала только прочнее. И это идёт на пользу не только мне, но и тебе. Вспомни, кто я, по сути? Монстр. Чудовище. Бессмертное чудовище. И из-за нашей связи часть моего бессмертия передалась тебе. Проще говоря, ты не умрёшь от потери крови. Да, у тебя будет течь кровь, ты будешь чувствовать боль, но… как бы ты не хотела этого, ты не умрёшь. Так что, дорогая моя, я могу тебя мучить и терзать столько, сколько захочу. Кстати, есть ещё один маленький бонус: твои раны будут очень быстро заживать. Не по-человечески быстро. Можно сказать, что ты, действительно, стала монстром. Во всех смыслах.

Радоваться мне надо было этой новости или огорчаться? Не знаю. Но, я чувствовала, лишь, страх. Страх того, что я не умру, чтобы Джек со мной не творил.

— Но, зачем… зачем меня мучить?! — не смогла я не задать этот вопрос. — Я же никуда от тебя не сбегу!

— Зачем? Я тебе, по-моему, уже говорил, дорогая моя, что это — весело. К тому же, мне надо свести тебя с ума, верно?

— А может я уже… сошла с ума!

— Ты так думаешь?! — засмеялся мужчина. — О, нет, дорогая моя! Твой здравый рассудок ещё берёт верх над безумием. И мне это очень не нравится. И, соответственно, я постараюсь это исправить. Сегодня ночью мы с тобой, вновь, пойдём убивать. И сегодня ты убьёшь собственноручно, без моей помощи.

— Нет! Нет, я… я не смогу!

— Сможешь, дорогая моя, сможешь. Потому, что если ты не сможешь, я убью кого-нибудь из твоего любимого цирка. Я убью этого «кого-нибудь» с особой жестокостью, притащу тебе этот изуродованный мешок мяса и заставлю тебя с ним спать, в обнимку. И так я буду делать каждый день, до тех пор, пока от твоей любимой цирковой семьи ничего не останется.

— Нет, пожалуйста, Джек! Не трогай их!

— Если ты этого не хочешь, тогда ты сегодня убьёшь совершенно незнакомого тебе человека. Верно?

— Да! Да, я это сделаю! Я сделаю всё, что угодно! Только, не надо… не вмешивай их!

— Это зависит только от тебя, дорогая. Если будешь слушаться, то всё у твоих циркачей будет хорошо.

— Но, сейчас… сейчас, Джек!… Пожалуйста, отпусти! — снова, запросила я. — Пожалуйста! Я… я могу как-нибудь по-другому… по-другому порадовать тебя!

— Хочешь порадовать меня, дорогая? И как же ты собираешься это сделать? — с неподдельным интересом спросил Джек, на мгновение давая мне передышку, останавливаясь.

— Не… не знаю! Но, что угодно! Что угодно, не касающееся циркачей!