Монстр

— Забирай свои инструменты, ведьма, — зашедший мужик с интересом меня оглядел, — заплатишь как обычно. — Когда он разворачивался, я мелко подрагивал, ожидая продолжения.

— Похоже мы с тобой заигрались, милок. — Посмотрев в окно, заявила она. Хлопок закрывшейся двери пришел откуда-то издалека. Не выдержав нахлынувшего облегчения, я потерял сознание, пропустив, как пришедшие люди, дотащили до какого-то столба и сноровисто привязали к нему спиной. Более-менее прийти в себя получилось только когда собравшаяся ребятня начала с упоением тыкать в меня палками. Дернувшись на веревках, я расшугал мальчишек, но, судя по высунувшимся из укрытий мордочкам ненадолго. Солнце скрывалось в тучах где-то за спиной — до вечера еще далеко.

Люди, я ненавижу вас, но еще больше ненавижу детей! Эти мелкие твари, поняв, что жертва ничего сделать не может, отрывались по-полной. Даже у ведьмы было просто дьявольски больно, а они делали все, что может хоть как-нибудь унизить. И смеялись. Чер-рт, как эти твари смеялись!! Пришедшие ребята постарше решили потренировать свою меткость, целясь камешками в круглое пятно на груди «Даже мишень есть» — визгливо вопил заводила. В ответ на это малышня притащила воды и прямо на месте развела себе снаряды, а гения, первым притащившего дерьмо, я убил бы с особой жестокостью. За всем этим наблюдал стоящий в проулке смутно знакомый мужик.

Пошел крупный дождь, и кудахчущие мамаши загнали всех демонов домой. Подставляя измазанное лицо косым струям, я мысленно благодарил природу за щедрый подарок. Холодная вода пробирала до самой души, глуша холодом боль в измочаленном теле. Но все кончается, кончился и этот день. Подошедшие мужики несколько раз ударили и куда-то понесли. Болел каждый сантиметр безвольного тела, трясущиеся ноги не держали, и я болтался в чужих руках как полупустой мешок. Небрежно сбросив меня на неровный каменный пол, под приказывающий ненавистный голос:

— Снимай мерки. Чтобы к утру сделал из железа оковы. — Пинок под ребра перевернул меня на спину. — Вы двое, как только с ним закончат, закроете.

Выглядел я откровенно жалко: скрючившееся тощее существо, дрожащее от холода, в мокрых, прилипших штанах. «Постойте снаружи, с таким и один управлюсь» — даже не смотря в сторону конвоиров, мне были видны ухмылки на их лицах. Окутавший теплый воздух, уговаривал расслабиться. Сцепив челюсти, держал силу в себе, загнав ее как можно глубже, сжал, не отпуская на свободу. Открыв глаза, я встретился с долгим, задумчивым взглядом кузнеца. Непроизвольно выпущенная сила, убрала раны и боль, привела в чувство.

— Это ведь ты наблюдал за мной все это время?— Не делая резких движений, поднимаюсь с пола.

— Да. А ты живучий. — Он ткнул пальцем на быстро светлеющие синяки и задал едва не сбивший с ног вопрос. — Хочешь сбежать отсюда?

Думаю, выражение моего лица было далеким от нормального

— Я тут такой же пленник, как и ты, — пояснил он, — нет времени рассказывать, да или нет?— Что-то жестокое зажглось в его глазах.

— Да. — Я поспешил дать утверждающий ответ.

— Тогда держи молот, сразу после того как я уйду, начинай стучать им по заготовке. Не части и не бей слишком редко, делай перерывы, будто нагреваешь металл. Меня не будет полчаса, смотри не выдохнись раньше.

— Куда ты …

— Не перебивай! До конца работы в кузню никто не зайдет. Это нужно для того, что бы нас стали искать не сразу. — Классное пояснение, все сразу стало таким понятным.

Он разрезал веревки и вышел через другую дверь, сняв фартук. Первое время я стоял ближе к огню, желая отогреться. Парившие штаны стремительно высыхали, а запах горячего металла и жженого угля перебивал идущее от меня амбре. Но чем больше времени проходило, тем больше мыслей вертелось у меня в голове, от «это шутка такая», до «меня кинули». Запыхавшись, я не сразу обратил внимание на вернувшегося кузнеца.

— Отдышись. Когда я позову охранников, ты встанешь у стены рядом с дверью. Убивай заднего. — Подсказал он, надевая фартук обратно, и вышел на улицу. Взяв молот, иду на показанное место. Нервно подрагивающие руки держат орудие еще не свершившегося убийства. Открывающаяся дверь пропускает троих. Хоть бы все прошло так как надо. Хрипло ухнув, тяжелая болванка с хрустом опускается на череп последнего. Первый, едва успев развернуться, забрызгивает меня кровью из распоротого горла.

— Зайди туда, — показывая на другую дверь, — справа найдешь подходящую одежду, это тряпье выкидывай и жди меня.

Торопливо влезаю в штаны с вдетым ремнем, рубаху с длинными рукавами натягиваю через голову, в вот сапоги, оказались большими и болтались на ноге. Только сейчас до меня дошло, зачем нужны две длинные полосы, валявшиеся на полу. Черт, я же не умею наматывать портянки!— Безмолвно выругавшись, кое-как справился и с ними. Прицепив кожаную флягу к ремню, надеваю куртку из плотной кожи.