Монстр

Вскинув оружие в боевую, наверное, позицию наношу горизонтальный удар. Встреча меча со столбом ощутимо отталкивает корпус в сторону, отдачей ударяя в пальцы. Повторив сие хитрое действие еще раз, трясу ушибленными кистями. С шипением растираю подрагивающие руки, все-таки что-то я делаю неправильно. Пробую снова и снова: меняя положение тела, ног, дистанцию до цели; сгибая, разгибая руки при ударе. Полцарства за учителя! Приходится буквально подбирать такую стойку, из которой движение получается наиболее естественным, свободным и безболезненным. А через некоторое время меч вываливается из скрюченных, горящих огнем пальцев. Подкосившиеся ноги перестают держать тело. Дыша как загнанная лошадь, подползаю к жертве моих экспериментов и, достав заветную флягу, закидываю последние капли в пересохшее горло. Надо бы сходить набрать воды, а после меня ждет еще один подход, и еще один … и еще…

Спустя какое-то время кузнец затащил в свое логово мокрое как губку и такое же мягкое тело. Непривычная тяжесть доспеха вызывала неприятные ощущения, теперь любое движение требует неимоверных усилий. Латные рукавицы с наручами надежно охватывали руки. Кольчуга, укоротившись до локтя, больше не скатывалась в складки и не болталась на мне как мешок на палке: жестко сцепленные кольца, собирающиеся в несколько продольных швов на спине, выдают грубую подгонку, но за такое время желать большего верх наглости. Все бы хорошо, только само наличие на мне лишних килограмм, пусть и распределенных по всему торсу, все равно снижали как скорость, так и точность ударов. Вес этой достаточно гибкой брони кажется мне чрезмерным, если не сказать опасными ведь я никогда не носил чего-то тяжелее.

Захватив топорик, иду в тюрьму, где из десятка закрытых тел восстало всего лишь трое. Раньше их хватило бы надолго, кто ж знал. Ладно, пора прекращать стенать, лучше от этого не станет. Быстро глянув в небо, я не увидел луны. Похоже, утро только наступило и солнце до сих пор скрыто за зеленой громадой. Мне придется выйти за стены и вырезать всю встретившуюся на моем пути нежить, не заходя при этом слишком далеко. Этот план был самым правильным и самым опасным, просто потому, что был единственным. Главный вопрос был в том, каким образом мне не притащить за собой длинный, воняющий хвост.

Как оказалось, кузнец уже обдумал и это: у ворот он возился с громоздкой конструкцией, оказавшейся арбалетом. Взводящийся с помощью крюка на поясе, он ничем не напоминал все виденные мной модели. К обтесанному деревянному брусу с желобом приделаны стальные дуги лука. Снизу располагалась громадная скоба спускового механизма, мимо которой захочешь, не промахнешься.

— Я немного осмотрелся — снаружи тихо. Поэтому пока никого нет, быстро перебираем баррикаду.

Нельзя сказать, что работа была простой, но от этого зависят наши жизни и, чем лучше и крепче заделаем проход, тем больше будет шансов выжить. Верхнюю часть заграждения закрепили к решетке, для большей надежности. Возле стены оставили узкий проход, который можно было закрыть моментально, обвалив специально приготовленный для этого деревянный мусор. Тем кто вскрыл ворота эта преграда на один плевок, но встреча с ними, в любом случае, окажется фатальной.

Еще раз обсудив детали вылазки, я вышел наружу. Мне предстоит пройтись по смежным улицам и, только в крайнем случае, если совсем никого не найду, заглянуть в дома. В это время обстановку на площади будет контролировать кузнец: при необходимости мне нужно лишь вывести на него нежить.

В странном предвкушении прохожу площадь. Небо закрыли тяжелые тучи, дающие спокойно осмотреть мертвый город и приготовиться к предстоящему. Меня потряхивает: легкий мандраж, выливается в дерганные, неуверенные движения, неописуемый коктейль ожиданий, страха и жажды. Первый шаг в полумрак улиц, оказавшийся пустым. Нервно сжимая меч, иду дальше — тишина, она подталкивает к действиям. Не удаляясь больше чем на два квартала, обхожу обговоренную территорию — ничего, вернее сказать никого. Редкие звуки либо были вызваны ветром, либо вообще почудились. А мое время безостановочно утекает. Настал момент когда последние крохи сил перестают сдерживать голод и все разделилось на до и после. Забытое чувство, неумолимо терзающее сущность, плотно опутывает голову цепями безумия. Договоренности перестают быть важными, отодвигаясь на край сознания. К чему они ведь центром стало бушующее внутри пламя, требующее жертв и жизней. Возня на перекрестке стала долгожданным подарком и я со всей доступной скоростью присоединяется к потасовке, чтобы через пару мгновений останки противников прекратили двигаться. Но этого оказалось мало, слишком мало. Инстинкты берут верх над разумом того, кто еще недавно был человеком, и они желали еще…