Монстр

Идут. Ближе. Еще. Навались! Прижавшись всем телом, сбрасываю подарки и, не мешкая, лечу следом. Первое заваленное тело лежит возле ступеней. Замах — удар. Отрубленная в щиколотке стопа отлетает в сторону. Отдача бьет по кистям. Следующий. На виду только рука, но мне хватит и этого. Еще один активно шевелится. Лезвие проходит мимо дергающейся плоти и вонзается в дерево. Скорее. Выдернув топор, ударяю повторно. Минус еще одна ступня.

Плохо — последний успевает выбраться до усекновения конечностей. Ходу. Больше боев внутри стен не будет. Придется встретиться сразу с двумя противниками, одноногие потратят куда больше времени на путь. Топор в петлю, двуручник к плечу. Дав подняться трупу с полным набором конечностей, целюсь в ноги. Скотина, ушел! Машу мечом, не останавливаясь, но попасть по скачущему по всей крыше телу не получается. Есть! Мозгов у него явно прибавилось, но не глаз на спине. Приятного полета, тварь.

Однорукого едва успеваю поймать на подъеме — теперь он безрукий, безногий и вообще труп. С почином! Первый превратился в фарш и упокоился на крыше. Краем сознания отмечаю влияние силы, но мне не до этого. Похоже, к веселью жаждет присоединиться еще пара калек. Прикрываясь одним методично лишаю конечностей ближнего. Сказывается частичная потеря маневренности и длина моего оружия. Увлекшись разбором, едва нее лишился своей головы. Взвывшая интуиция спасла, предупредив об опасности. Глазастому пассажиру не понравилась самопальная авиакомпания, о чем мне настойчиво пытались сообщить.

И здесь началась чехарда. Зеленоглазый не дает мне добить обрубки и тянет, не залезая под меч. Калеки усиленно ползут в мою сторону, не позволяя сосредоточится на самом подвижном противнике. Чтобы не споткнуться об настырные тела перескакиваю на соседнюю крышу — последовать за мной может только один. Надо же, похоже, такие как он способны к минимальному обучению — прыжок следом у него получился на загляденье и подловить его на этом у меня не получилось бы при всем желании.

Вот он, мой последний и решительный, именно в этом бою определиться кто кого — на босса меня не хватит. Сил нет ни физических, ни моральных. Бездумно гонять эту скотину, размахивая двуручем уже не получиться. А эта зараза, словно специально тянет время и никак не хочет заходить в зону уверенного поражения. Вот и носимся из стороны в сторону. Немеющие руки вопят о пощаде, от ног уже давно остался только сплошной комок боли.

Вбухав половину энергии в тело, рывком сокращаю дистанцию. Мое последнее слово в этом сражении. Плохо, что я толком не разобрался в механизме его действия. И не ожидав настолько большой скорости движений, промахнулся — вместо удара в середину бедра развалил его в районе пояса, по инерции провалившись вслед за мечом, падаю с ног. Вдобавок, не удержавшие рукоять руки, лишились оружия.

Ухо выхватывает влажные звуки и шорох, приближающийся ко мне. Кое-как откатываюсь в противоположном направлении, и вовремя, ползущая половина тела почти добралась до меня. Поднимаюсь только за счет желания наконец-то покончить с этим. Оставляющий за собой ворох внутренностей труп, поднимает дикую ненависть, которая с бешеным остервенением выплескивается на чертов труп.

Появившаяся боль, постепенно сжимает тело в мертвой хватке. Крепко сжимая рукоять ни разу не подведшего оружия едва сдерживаю крики боли. Прикипел я к этой тяжелой и длинной полосе стали, даже жаль расставаться с ней. Уплывая в проклятые дали, жалею лишь об одном мечта помыться в горячей воде — осталась невыполненной.

Внезапно волна странной силы ударила в меня. На разный лад, она просила, умоляла, требовала идти к источнику, туда, куда несут меня дрожащие ноги. Бл*, ну сколько можно! Дайте хоть умереть спокойно! Еще один толчок силы, вонзился в сознание, и огонь, поселившийся в груди, выжигает тело.

— Во что я вляпался на этот раз?!— На ходу, еще подчиняющимися мне руками пристраиваю цвайхандер за спину, топор и другие вещи так и остались где-то там.

Мои попытки сопротивления прошли даром, все, что расположено ниже шеи принадлежит не мне. Дышать получалось с огромным трудом, дико хочется упасть и связаться в узел. А неспособность сделать даже это лишь усиливает боль. От крика разорвавшего мертвую тишину можно было оглохнуть, но вскоре стих и он.