Монстр

Сквозь кровавый туман, клубившийся в глазах, мелькали только отдельные картинки сменяющие друг друга. В сумраке далеко спереди виднеются фигуры, шагающие на зов. Внешний вид домов радикально изменился, каменные и островерхие они гордо вонзаются в небо. Краем глаза заметны какие-то силуэты на крышах, бред воспаленного сознания дорисовывает им громадные крылья. Над башнями барбакана развеваются какие-то флаги, подъемный мост опущен, его цепи свисают со стен и вьются по дороге. И тонкий ручеек пошатывающихся тел исчезающих в темном зеве врат. Трупы — все трупы. За стенами стоят громады, закованные в сталь глухих доспехов. Светящиеся смотровые щели бездушно смотрят в никуда, но это не мешает им расталкивать своими щитами тех, кто отклонился от нужного направления. Отлетающие от них тела, зачастую, больше не вставали. Путь, лежащий вдоль стены замка, заканчивался в громадном загоне, огороженном спешно сколоченными досками. Нежить в нем бестолково толпилась не спеша урвать кусок ближнего своего, как это свойственно ей, чужая воля запрещала это.

Я был здесь и нигде, меня разрывала агония, воля, ведущая тело, пропала, оставив запрет нападать на кого-либо. Безмолвно раскрывая рот, уцепился в дерево, в безуспешных попытках избавиться от боли. Меч! Дрожащими руками тянусь к его рукояти — смерть станет моим избавлением. Рывок в сторону опрокидывает меня на утоптанную землю. Кто-то отобрал оружие и, схватив за ноги, волочет из загона. Тела отброшенных с дороги то и дело падают рядом. Лишение спасения плачевно сказывается на остатках разума. В попытке помешать вонзаю когти в почву — безрезультатно, остающиеся борозды нисколько не мешают тащившим.

Остановка. Меня закинули на плечо как мешок с картошкой. Сейчас понятны бесплодные попытки сопротивления, для закованной в сталь махины в полтора раза больше человека мой вес смешон. Одной рукой проделав все операции, гигант заходит внутрь главного здания. Внутренности перекручивает в такт шагам, огненные пальцы сжимают органы в алфавитном порядке и вразнобой. Лестница, еще одна. Не возможность потерять сознание сказывается на разуме, все быстрее скатывающемся в пучину безумия.

Шаги … прекратились. От ощущения бесцеремонно сброшенного перед глазами забегали матерые черти, мешая рассмотреть что-либо, кроме них. Крик боли все также беззвучен. Спасение приходит неожиданно, пожар в груди заливает струя знакомой энергии.

— Еще. — Еле шепчут непослушные губы.

Пелена немного развеивается, позволяя рассмотреть того, по чьей вине я до сих пор жив.

На богато украшенном троне надо мной сидел седой старик. С его головы, которую венчала тяжелая корона, водопадом спадают вниз длинные волосы, а борода достает до середины груди. Морщинистое лицо можно было с легкостью назвать человеческим, если бы не мертвенно-зеленое свечение глаз, внимательно осматривающих меня. Его доспех, чьи пластины даже в неровном свете факелов отсвечивают синевой, полностью закрывал фигуру, только в щелях сочленений можно было заметить мелкие кольца кольчуги.

— Кто ты?— Сила этого спокойного вопроса требовала ответа.

— Не… кхахх… знаю. — Сипение сорванных связок почти не слышно, но его удовлетворило и это. Напор вливающейся энергии увеличился и прервался.

— Кто ты?!— Не удовлетворило — голова взрывается болью…

Темная комната. От сквозившего ветра пробирает озноб. Что-то жесткое под спиной. Пошевелиться не могу, говорить тоже не получается: что-то на лице, плотно фиксирует челюсть, оставляя свободными только глаза. Что происходит?! Если это шутка, то не смешная. Надо мной стоят несколько фигур, освещаемых снизу дрожащим светом пламени. Светлые балахоны и маски, чем они занимаются? По телу то тут, то там прорезают вспышки боли. Света прибавилось, впереди стал, виден вертикально стоящий столб с поперечной перекладиной.

— Вениамин Аристархович, мы закончили, сказал один из балахонников рядом со мной.

— Хорошо. — Знакомый голос, это имя тоже, но где? Над головой пронесли обруч из металлической ленты сантиметров десяти в диаметре, и, приложив к груди, резко повернули. Металл распоров кожу, проскрежетал по ребрам. Перед лицом пронесли банку вязкая, черная жидкость закапала в круг.

— Кровь земли, смешавшись с кровью нечистой … гори!— Если б было можно кричать, было бы легче… я помню. Сводящей с ума боль выкручивает мышцы, запах паленой плоти забивает нос. Густой дым режет глаза.