Монстр

— Монстр, наконец, показал свое лицо. — Что-то вспороло пальцы рук. Меня начали отвязывать. А я даже сопротивляться не в состоянии — все тело мелко трясет. Теперь я подвешен на руках, примотанных к перекладине. Ниже прикрученных к столбу ног лежали дрова. Меня опять жечь будут? С ужасом подумал я и перевел взгляд выше. На черном полу начерчены, два белых круга, соединенных перемычкой шириной около полуметра. В одном из них я, в другом алтарь. Монолитный, чуть шире перемычки, молочно-белого цвета. На верхней грани нарисован золотой латинский или католический крест. Параллельно белым линиям, изнутри идет цепочка золотистых символов, а снаружи — свечей. От круга с алтарем выходит десять крестов, по числу людей, которые несут обнаженную женщину. Ее пристегнули к алтарю, головой ко мне, оставив ноги свешенными по обе стороны, перекладина креста была на уровне согнутых колен. Женщина была беременна и, судя по животу, срок уже подходил. Достав кисти, сектанты начали разрисовывать ее тело нефтью из банки, теми же символами, что были вырезаны на мне.

— Каждое воплощение сия тварь живет двадцать лет. Лишь в этот раз она задержалась дольше отмерянного. Да свершится…

Заняв свои места, сектанты зашептали на непонятном языке, все громче и громче. Меня корежит. Напротив вплавленного в тело обруча собирался огонь, который тянет в сторону алтаря. Не отпускать, держаться. Когда молитва закончилась, мой рот был полон крови из прокушенных губ и щек.

— Крепко вцепился в тело. Вместе!— Одна фигура сошла с места сошла и, залив дрова остатками нефти швырнула, подожженную о свечу кисть.

Взметнувшееся пламя лижет ноги. Добавляя в копилку вони еще и запах паленых волос.

Палачи снова затянули молитву. Ангелина, я узнал ее по выбившейся пряди волос и стальным глазам. Узнал, командующего аутодафе. Тело извивается в огне, а разум захлебывается волнами боли. Когда от жара вытекли глаза я еще жил, проклиная все и вся, всех и себя.

— Тварь… — Хрипят мои губы.

— Уведи и запри неподалеку. — Бесцеремонная рука вновь забрасывает меня на плечо.

Хлопок запертой двери возвестил об окончании пути. В невменяемом состоянии зацепил взглядом несколько деталей места, в котором меня будут содержать: просторная комната, с полом и стенами, покрытыми множеством ковров. Хаос беспорядочно разбросанных вещей — похоже, предыдущий владелец отбыл весьма неожиданно. Перемазанное грязью и кровью существо рухнуло в кровать, прямо в кольчуге, не заботясь о сохранении чистоты.

Ожидание смерти. Страдание. Желание смерти. Память о смерти. Ожидание смерти. Этот бесконечный цикл опустошает меня физически и морально, оставляя мягкий картон оболочки. Переворот на спину, взор бессмысленно уперся в потолок. В голове наконец-то поселилась блаженная тишина. Схлынувшая боль унесла с собой ошметки мыслей и желаний, полное спокойствие, равнодушие, апатия. Почти то, что надо.

Как ни странно, но первым пощады запросило тело. Лежа в неудобной позе, да к тому же в снаряжении оно затекло и настырно жаловалось мозгу на такую несправедливость. В свою очередь мозг не хотел что-либо делать, он вообще ничего не хотел и, наплевав на все, абстрагировался от реальности. Конфликт противоречивых желаний нарастал до тех, пока не достиг апогея, тем самым вернув назад блуждающее в неизведанных глубинах сознание.

Время как мало его прошло, и какая бездна отделяет короткий миг до и после. Определить, сколько длилась попытка прикинуться бревном, не получилось: тот кусок неба, что был виден с постели, ни капли не изменился.

Пошевелился, разгоняя застоявшуюся кровь. Раскаленные иглы безжалостно рвут жалкое тело, словно в насмешку говоря: «Ты жив». И я действительно жив, вот только не знаю надолго ли. Попытки прогноза бессмысленны — невозможно предвидеть то, что лежит вне пределов твоего понимания. А то … существо, стоит далеко за границами моего, изрядно пошатнувшегося, мироощущения. Уверенно сказать можно одно: оно меня пугает. Своей мощью и властью, властью надо мной в особенности. Не знаю, кем он является: командиром нападавших или умершим лордом этого города со своей карманной армией? Но ясно лишь одно — он нежить, а все остальное лишь догадки.

Мое внимание привлек поднявшийся за окном гомон и мелькание теней в окнах, словно кто-то потревожил немаленькую стаю птиц.