Монстр

Все становится загадочнее и интереснее. Нет, до кое-чего я дошел сам… но чтобы понять ситуацию в целом катастрофически не хватает информации. Например, то, что селяне прибились к городским солдатам, убегая из деревни. С поселком, в котором побывал я еще проще — стена перестала служить надежным укрытием: в такую брешь мог пролезть кто угодно. Но почему тогда их так мало? Если соотношение мужчин и женщин объяснить довольно просто: блуждание по лесу, в течение пары дней, да со стаей псов, покусывающих за пятки — дошли самые выносливые. То как пять сотен людей превратилось в пятьдесят? Это не считая солдат. Рикет со своими людьми, скорее всего, присоединился к ним совсем недавно, только так можно объяснить наличие женщин и даже детей. Не понятно другое: почему, по сути, пацана выбрали главным над всеми. Деревенские еще ладно, но солдаты? Что бы он там ни говорил, но Тирай гораздо старше и опытнее. Ааа… пофиг, все равно на эти вопросы мне не ответят.

Возвращаясь к своим маленьким экспериментам с энергией, я отщипываю мелкие кусочки силы, отправляя в разные участки тела, уменьшаю ее поток в отдельных каналах, выясняя какой за что отвечает. Правда, особых успехов это не приносило. Контроль над энергией как был, так и остался идеальным, но понимания системы как не было, так и нет.

Больше меня никто не беспокоил. Вылезать наружу опасно, незачем провоцировать людей, хотя кое с кем я бы побеседовал в приватной обстановке. Воспоминания об издевательствах немного поблекли, но в последнее время они уже не раз тревожили память. И пресекать такие мысли приходится все чаще и чаще: помечтать не запретишь.

Не залезать на стену от скуки помог меч. Размахивать им в помещении, понятное дело, не стал, а вот привыкать к его длине — пожалуйста. Шаг, шаг, шаг, вперед, назад, в сторону. Снова и снова, в произвольном порядке, с закрытыми глазами. Эти действия напоминали танец умалишенного, но, как я уже говорил, делать было нечего…

Пока истошный крик и последовавший за ним оглушительный треск, слышный даже здесь, не взорвал тишину. Накаркал бл*! Подхватив пожитки, выскакиваю наружу. Машу вать! Трехметровая, похожая на человека, громада прорывается сквозь куцую баррикаду. Сквозь ноги которой, уворачиваясь от щепок, во внутренний двор проскакивают немаленькие красноглазые песики, в холке достающие середины моего бедра. Оглушающий лай и злобный рык, наполнен криками боли и предсмертным хрипом растерявшихся людей, создавая такую какофонию звуков, что барабанным перепонкам становится больно. Краем глаза замечаю, как беспомощно мечется часовой по площадке надвратной башни. Всего за десять секунд из дюжины воинов дееспособными остается лишь шесть человек, спешно укрывающихся в казарме. Спустя мгновенье, потраченное на осмысление увиденного, разбежавшиеся во все стороны псы азартно рвут глотки деревенским, а я, развернувшись, на всех порах лечу к ближайшей угловой башне. Только опустив брус запора в пазы, чувствую временное облегчение.

Поднявшись наверх: сквозь узкие бойницы плохо видно, смотрю как стая бешеных псов берет в полу кольцо здание казармы, а с другой стороны, бьется в каменную стену голем плоти.

Умные твари! Не удивлюсь, если это они привели его сюда.

Установилось шаткое равновесье, дающее людям немного времени осознать, во что же они вляпались. Самые жадные псы уже рвут лежащие на земле тела, а я ловлю ошалевший взгляд часового, с безнадежным страхом смотрящего вниз. А что делать мне? Спрыгнуть — так со сломанными ногами далеко не убежишь. Спуститься по надвратной башне не получится: пиршество внизу набирает обороты.

Из тупика размышлений, как ни странно, меня вывели люди, забрасывая лезущих сквозь окна зверей горящими палками. Поджечь никого не удалось, но обиженное повизгивание теперь раздается под самыми стенами. Сюда бы арбалет. Арбалет! Деморализованная деревенщина неподвижно сидит, прислонившись к камню. Тоже мне, часовой! Кровавое пиршество настолько сильно ударило в его голову, что способность мыслить покинула это ничтожество.

Выдернув оружие из бесполезных рук, взвожу тетиву. Колчан просто «поражает» разнообразием, а самое главное количеством снарядов. Верчу между пальцами толстую заостренную деревяшку: отсутствие нормальных болтов странным образом подстегнуло человеческий гений. Драгоценный пяток настоящих снарядов, доставшихся в наследство от кузнеца, откладываю подальше, чтоб не соблазняли.

Первый блин, как обычно, получился комом: сухое дерево щепками разлетелось в метре от цели, воткнувшись в мостовую. Как назло именно сейчас трех метровой махине надоедает бодаться со зданием, и он принимается гоняться за псами, распугивая так удобно стоящие мишени. Следующий болт я держу очень долго, ловя тот момент, когда цель остановится. Наградой стал протяжный вой и лохматое тело, бьющееся в смертельной агонии под башней. Снаряд легко прошибает шкуру чуть ниже плечевого пояса и застревает где-то внутри. К жертвам сегодняшнего дня присоединяется еще одна, в этот раз со стороны противника.