Монстр

— Вас кто-то преследует?— Получив утвердительный кивок, командир махнул рукой и через ворота начали проходить люди.

— Стая диких псов, голов в тридцать, а может и больше. — Если это те псы, о которых я думаю, то у меня огромные неприятности, мысленно потирая некогда пострадавшие плечо и спину. Оставаться с таким количеством людей не хотелось, черт знает, какой ветер блуждает в их головах. Однако теперь я не могу уйти — стая переключится на меня. Придется выяснять что опаснее: люди или звери?

Толпа во внутреннем дворике разрослась, насчитывая человек пятьдесят помимо воинов. Несколько селян, как же. В основном это были мужчины грязные, усталые, обросшие, среди которых затесалось пяток женщин и несколько детей… которых я узнаю где угодно! Большинство налегке, но каждый обязательно вооружен либо топориком, либо длинным ножом. Когда последним, на носилках, заносят моего давнего знакомого, все сомнения пропадают — это они, жители той проклятой деревни.

Какого черта они вообще приперлись сюда?!

Старший, показав паре мужиков на казармы, приказал обустраиваться. Кажется с планировкой он знаком не понаслышке. Смотря как дюжина людей спешно закрывает проход всем попавшимся под руку или ногу, неспешно ухожу в сторону. Я не спешу им помогать, прикидывая глубину той жопы, в которую встрял. Решив, что это надолго, благоразумно скрываюсь в кузне: не хочу отсвечивать лишний раз.

Серый мрак непроглядной тьмы навевает спокойствие.

От тренировок придется отказаться! Не знаю, какой образ сложился обо мне в их головах, но провоцировать кривым мечемашеством не стоит. Опираясь о наковальню, я задумчиво рассматриваю печь. Отсутствие источников света ничуть не помешало этому. Взгляд незаметно перебежал на меч, покрытый пылью и прилипшей трухой дерева. Протереть бы его, да и заточить не помешает.

Дойдя до сумки, я принялся за дело. Некая атмосфера работы дает возможность успокоить мысли и чувства. Уход за оружием — мне начинает нравиться это занятие, этот редкий отдых, что я себе позволяю. Действие происходит в особом, священном, ритме. Не хватает только религиозного экстаза, но я не фанатик… пока!

Скрип внешней двери режет слух. Эх… не видать мне покоя!

— Тирай. — Представился резко застывший возле входа командир.

Я скривился, ах да: глаза. А имя, зачем оно ему, и зачем оно мне? Точильный камень замер на секунду. Расширенные зрачки смотрят в ожидании.

— Артем. — Решаю представиться старым. — Что-то случилось?

— Женщины приготовили поесть.

— Нет необходимости. — Поддерживать разговор не хочется, но может он прольет свет на происходящее. — Почему вы пришли сюда? — Он задумался. На вопрос, имеющий несколько подтекстов, трудно ответить.

— Это мой долг. — Выжидающе смотрю на него — меня интересует не этот. — Потому, что я тут родился.

— Тогда зачем ушли?

— Приказ. — Коротко и емко. — А как вы оказались здесь?

— Случай. — Не этого он ожидал, не этого. — Командир решил сбежать?

— Да.

— Что потом?

— Люди и стая.

— Не повезло.

— Да.

Немного потоптавшись, он все-таки уходит. Построить разговор не получилось ни у него, ни у меня. К тому же, он понял, с кем приходится иметь дело. Такими светофорами обладает только определенный тип людей и разговор с ними, обычно, короткий. Перед уходом придется пересидеть пару дней здесь, не думаю, что у псов хватит терпения на полноценную осаду. Интересно, а у люди хватит?

Не дотерпели…

— Это ты?!— Едва Эйтар скрылся за горизонтом ко мне прихромал Рикет, отрывая меня от наблюдений за энергией.

— Как узнал?

— Мой топор … и глаза. — А я думал он лежал без сознания.

— А где толпа мужиков, жаждущая крови?

— Слишком многие умерли. Других получилось отговорить.

— Нда, каким образом?— Нешуточное удивление сквозит в каждом слове. — И главное зачем?

— Если мы нападем на тебя, то погибнем. Еще в поселке я пытался остановить отца и брата — не получилось. Но главный сейчас я!

— Тирай тоже тебе подчиняется?— Вспомнив, наконец, имя, спросил его. Утвердительный кивок в темноте. Забавно. — Чего ты хочешь, чтоб я ушел?

— Да.

— Через сутки меня здесь не будет, подождать не затруднит?

— Хорошо. — Хлесткие хлопки закрывшихся дверей.