Монстр

За мою невнимательность пришлось заплатить большую цену. И боль стала всего лишь приятным довеском. Не стоит напоминать, что меня окружает дикий лес, в котором найти одежду нереально, а теперь, когда я лишился даже такой пародии на рубаху, риск замерзнуть неплохо так увеличился. Как и вероятность, запахом своей и чужой крови привлечь внимание кого-нибудь поопасней.

Быстро обтеревшись изорванной тканью, кутаюсь в плащ: выбирать не приходится, еще одной помывки мне не выдержать. Под стук зубов, нарезаю круги вокруг дерева. Движение — жизнь! Ха, пустой лозунг, если ты тормоз. А я тормоз. Вбил себе в голову, что без спичек мне не развести огня. Остается благодарить его величество случай за собственное разгильдяйство. Споткнувшись о г-образный прут, я проехал на животе пару метров, добрым словом поминая отца, мать и прочую родню. Ну как добрым, стоило железке оказаться в руках, как я подавился воздухом: воспаленный разум, прочертив линию кочерга-камин-пламя-огниво, сетовал на свою недогадливость и подначивал память. Ну как, как можно забыть, что в сумке лежит кремень?! Ведь я, с грехом пополам, пользовался им. Правда, в тот раз задачка была гораздо проще сухая древесина и розжиг валялись рядом. Примерно через час мертвенно-синее тело с грацией деревянного мальчика совершало ритуальный танец, желая равномерно прожариться. Эх, кто бы знал, чего мне стоил этот недовольно шипящий язычок пламени.

Естественно от места стычки я далеко не ушел, но до сих пор мне на глаза никто так и не попался. Либо животные предпочли уйти, когда возле них появился шумный варвар, либо тут действительно никого нет. Под бурчание живота подтаскиваю последнюю партию топлива. Пусть ветви сырые, долго разгораются и сильно дымят, но альтернативы то нет. Я вообще оказался довольно ограничен в выборе. Именно такие мысли крутились в голове, пока я тащил тело пса к ручью. У меня нет ни малейшего представления, как вообще нужно разделывать тушу, с чего начинать, чем заканчивать. Невероятно похоже на лабораторную работу без методички. От наивности всплывшего сравнения на лицо наползла ухмылка.

Подробно описывать совершаемое над трупом осквернение не буду, да и не смогу. Поминутная борьба с тошнотой стерла большую часть неприятных воспоминаний, но спустя продолжительный промежуток времени я нес несколько промытых кусков мяса к стоянке. И успел как раз вовремя: оставленный без присмотра и пищи огонек доживал последние мгновения. И моментально накинулся на очередную порцию топлива, предложенную подрагивающей рукой. Хорошо, что я додумался заранее обтесать несколько толстых веток и вогнать их в землю, иначе пришлось бы носиться с этим сейчас. На импровизированный мангал, способный вместить всего пару порций, не влезло даже четверти моих запасов. Остальное пришлось разложить на снятом плаще, не в траву же бросать.

Завороженный пламенем я не сразу заметил, как между листвой сгустился туман, только треск покрывающейся изморозью коры вывел меня из транса: из дерева напротив медленно выходит прозрачно белое тело духа. Моментально схватив ржавую полосу металла, заменяющую мне метательный нож, и швырнул ее в призрака, который, мгновенно распавшись клочками тумана, позволил железке плашмя хлопнуться о препятствие и скатиться в траву. Вскочив на ноги, я подхватил нагретую кочергу в одну руку и `новый нож«другую. Откуда, откуда?! Паника еще не захватила разум, но стояла где-то рядом: враг поступал нелогично, неправильно, совсем не так как я привык. Левая рука заведена за спину и прикрывает от атаки, а я вращаюсь на месте, пытаясь взглядом объять необъятное.»

Удар прозрачной кисти, соткавшейся сбоку, не похож на все, что я чувствовал до этого. Мою руку словно разрывают на части осколки стекла, а затем она теряет чувствительность, не дав мне полностью прочувствовать всю гамму ощущений. Схватившись за повисшую плетью конечность, я застыл в шоке: готов поклясться всем, что услышал презрительный смешок. И ад следовал за ним: каждая секунда превращается для меня в персональную вечность. Ливень неостановимых тычков, завершающихся лишь нежными прикосновениями мертвых пальцев, больше похож на изощренную пытку умелого садиста он заставляет извиваться от непереносимой боли. И палач наслаждается творимым им действом. Последние удары в приходится в неподвижную груду мяса и все заканчивается. Беспомощно валяясь на траве, я смотрю на собирающуюся из тумана фигуру девушки. Словно издеваясь, она ждет, медленно подплывая ко мне. Призрак, обладающий лишь одной слабостью, боязнью огня, ни один удар не был нанесен с той стороны, где горело пламя. Только воспользоваться этим знанием не уже получится.