Moons — Отважная семейка

Эд посмотрел по сторонам. Он находился в просторной пещере, напоминающей коробку, вырубленную внутри скалы. Стены и пол были неровными и потрескавшимися, а сама пещера состояла из двух зон. Они с Харви, который хныкал, лёжа на полу в позе зародыша, были отделены от более просторной зоны металлической решёткой, прочно прикреплённой к полу и потолку. В другой части пещеры под потолком беспомощно висели мужчина и женщина из паба; их ладони и кисти рук каким-то невероятным образом застряли в скале. Эд посмотрел наверх: там не было никакой двери с ловушкой.

Он понял, что женщина солгала, но тут же забыл об этом, когда увидел котёл и стену за ним. Котёл, наполненный водой, был огромным — настолько, что туда мог бы запросто поместиться человек. Стена за котлом состояла из полок, на вид сделанных из человеческих костей. Эду показалось, что он смог разглядеть грудные клетки и лопатки. Возможно, он не поверил бы своим глазам, если бы не распознал человечьи черепа, стоящие на полках, каждый со своей этикеткой: соль, перец, горчица. Его передёрнуло от ужаса.

Вдруг стена засветилась и прямо из твёрдой скалы появилась Анна — или похожая на неё женщина, которая тащила за собой окровавленного Джоша. Она изменилась почти до неузнаваемости. У неё была серая кожа и длинный, невероятно крючковатый нос. Торчащий подбородок был покрыт бородавками, ногти превратились в чёрные металлические когти; она была согнутой и горбатой и передвигалась, опираясь на трость.

Из её горла вырвался хрип, и от этого звука у Эда по спине пробежали мурашки.

Одной рукой она подняла неподвижного Джоша. Поднесла его к решётке, отделявшей Эда и Хаврва от остальной части комнаты. Коснулась тростью прутьев, и Джош провалился внутрь. Сдерживая рвотный позыв, Эд подошёл к окровавленному другу. Анна-старуха повернулась к двоим, свисающим с потолка.

— Он сказал, что не приглашал вас, — проскрежетала она, — и я ему верю. Кто вы и зачем вы здесь?

Глава 5. Luminosity — Свечение

Лаванда начала плакать. Слёзы, катившиеся по её щекам, сопровождались ужасными, леденящими кровь рыданиями. Марк испуганно смотрел на неё. Он надеялся, что это был спектакль; в любом случае, игра была хорошей. Настолько хорошей, что он встревожился не на шутку.

— Я не… понимаю, — всхлипнула Лаванда, — что сейчас… произошло? Мы стояли… у вашего порога… а теперь… мы здесь, внизу… свисаем с крыши… в тёмной пещере. Мои руки застряли… мне очень больно… пожалуйста, опустите нас вниз.

— Кто вы и что вам здесь нужно? — снова спросила Анна.

— Если… я скажу… правду… вы нас … отпустите? — проговорила Лаванда между рыданиями.

— Если я пойму, что ты врёшь, с тобой будет то же, что с ним, — сказала Анна, указывая когтистой рукой на клетку, в которой рядом с друзьями лежал окровавленный, до смерти перепуганный Джош.

Лаванда взвизгнула. Её душераздирающие крики продолжались, пока Анна не подошла к ней вплотную. Людоедка поднесла свои когти к лицу Лаванды, выпрямила один палец и направила его в глаз.

— Прекрати эти вопли, а то у тебя появится реальный повод взвыть, — приказала Анна. — Ну, говори! Кто ты такая?

— Пожалуйста, не трогайте меня, — Лаванда повела носом, шмыгнула, всхлипнула и постаралась взять себя в руки. — Пожалуйста, просто… дайте мне минутку… отдышаться.

Марк был уверен, что Лаванда пытается выиграть время, но её истошные рыдания были такими натуральными, что его сердце готово было разорваться. Он должен был что-то предпринять.

— Оставьте в покое мою жену! — потребовал он. — И опустите нас вниз. Немедленно!

Людоедка обернулась, одарила Марка чернозубой улыбкой и крякнула. Это был резкий горловой звук, в котором интуитивно угадывалась злобная угроза. Его оказалось достаточно, чтобы желудок Марка сжался, перекрутился и попытался завязаться узлом. Анна осторожно провела правой ладонью по щеке Лаванды, по груди, а затем когтистые пальцы остановилась на её животе. Ведьма глянула на Марка снизу вверх и улыбнулась. Он выругался и дёрнулся, пытаясь освободить руки, но ему это не удалось.

— Муж и жена, вот как, — прошептала ведьма, задумчиво глядя ему в глаза.

Она на мгновенье высунула свой язык, фиолетовый, как небо перед восходом, и облизала губы. Глаза ведьмы были так же черны, как её ногти. Её челюсти сомкнулись с почти металлическим лязгом.

— И ребёнок. Как жаль, что вы не взяли его собой. Младенцев я ем живьем.

Марк неприлично выругался, и ведьма наконец отвернулась от Лаванды и подошла к нему. Как только Анна обратила всё своё внимание на Марка, Лаванда приободрила его кивком. Он знал, что делать. Нужно было отвлечь Анну на себя.

— Ты любишь свою жену. И готов сделать всё, чтобы спасти её, не так ли? Ты бы даже пожертвовал собой.

— Конечно, — заявил Марк, хотя его внутренности продолжали скручиваться. «Лаванда знает, что делает, — подбодрил он себя, пытаясь побороть страх. — У неё есть план. Я надеюсь, у неё есть план. У неё должен быть план».