Фандом: One Piece. Серия драбблов о людях, живущих на воде.
19 мин, 40 сек 14231
— Ну что, старик, тебе налить пятьдесят грамм комхенского ликёра? Оно, конечно, дорогое питьё, но ты уже полтора года как мужчина, — едко добавляет он и щёлкает парня в загорелый лоб, — и вчера не так уж дурно сготовил мясной хаггис.
Санджи, лопоухий и ещё не совсем складный, ухмыляется и расправляет плечи.
— Хозяин Зефф! Это официальное признание того, что я как повар неплох?
— И не выдумывай! Соплив ещё! — строго прикрикивает Зефф. — Научился сносно готовить, и носа не дери!
— Врёшь!
Тяжёлая рука привычно намеревается отвесить оплеуху, но вместо этого грубо треплет обветренную щеку.
— Не перечь старшим, щенок! Я могу и передумать насчёт выпивки!
Четыре фута и пять дюймов…
«Ах ты, зараза! — Подзатыльник. — Опять куришь! Кто-то захотел прогуляться по доске?!»
Четыре фута и восемь дюймов…
«Санджи, не передерживай лук в масле! Его не зажаривать надо, а поджаривать — чуешь различие?»
«Я устал! — Поварёнок обиженно хмурится, вытирая пальцы об штаны. — Сколько мне ещё пахать придётся?»
«Всю жизнь, несчастье белобрысое. — Зефф не улыбается. — Всю жизнь»…
Пять футов и полтора дюйма…
«Наверное, у меня есть сын», — задумчиво говорит Зефф, перевязывая незадачливому помощнику ободранную в драке руку.
«И кто же он?» — морщится Санджи, закусывая от боли губы.
«Его зовут Санджи, у него выгоревшие космы, дурацкие брови, паршивый язык и отвратительный характер. Вот он каков!»
Пять футов и четыре дюйма…
«Шторм же объявляли! Ты где был целых два часа на пару с лодкой, глупый баклажан?!»
«Гляди, батя! Я нашёл на каменном рифе морского светляка!» — В дрожащих, охолодевших от стылой воды руках — в неловкой пригоршне — елозит зеленовато светящийся, скрутившийся в восьмёрку мокрый поползень. — Смотри, как он горит!
«Идиот несчастный… — Занесённый кулак без сил опускается. — Ты ж мог потонуть»…
Санджи рассеянно потирает пострадавшую днём небритую щеку — в общем-то, он сам виноват, что заработал укоризненную оплеуху: нечего было так держать сковороду с кипящим маслом, что оно чуть не обожгло руки — и, улыбнувшись, прижимается лбом к иссеченному, пропахшему горькой смолой тёмному дереву.
Санджи, лопоухий и ещё не совсем складный, ухмыляется и расправляет плечи.
— Хозяин Зефф! Это официальное признание того, что я как повар неплох?
— И не выдумывай! Соплив ещё! — строго прикрикивает Зефф. — Научился сносно готовить, и носа не дери!
— Врёшь!
Тяжёлая рука привычно намеревается отвесить оплеуху, но вместо этого грубо треплет обветренную щеку.
— Не перечь старшим, щенок! Я могу и передумать насчёт выпивки!
Четыре фута и пять дюймов…
«Ах ты, зараза! — Подзатыльник. — Опять куришь! Кто-то захотел прогуляться по доске?!»
Четыре фута и восемь дюймов…
«Санджи, не передерживай лук в масле! Его не зажаривать надо, а поджаривать — чуешь различие?»
«Я устал! — Поварёнок обиженно хмурится, вытирая пальцы об штаны. — Сколько мне ещё пахать придётся?»
«Всю жизнь, несчастье белобрысое. — Зефф не улыбается. — Всю жизнь»…
Пять футов и полтора дюйма…
«Наверное, у меня есть сын», — задумчиво говорит Зефф, перевязывая незадачливому помощнику ободранную в драке руку.
«И кто же он?» — морщится Санджи, закусывая от боли губы.
«Его зовут Санджи, у него выгоревшие космы, дурацкие брови, паршивый язык и отвратительный характер. Вот он каков!»
Пять футов и четыре дюйма…
«Шторм же объявляли! Ты где был целых два часа на пару с лодкой, глупый баклажан?!»
«Гляди, батя! Я нашёл на каменном рифе морского светляка!» — В дрожащих, охолодевших от стылой воды руках — в неловкой пригоршне — елозит зеленовато светящийся, скрутившийся в восьмёрку мокрый поползень. — Смотри, как он горит!
«Идиот несчастный… — Занесённый кулак без сил опускается. — Ты ж мог потонуть»…
Санджи рассеянно потирает пострадавшую днём небритую щеку — в общем-то, он сам виноват, что заработал укоризненную оплеуху: нечего было так держать сковороду с кипящим маслом, что оно чуть не обожгло руки — и, улыбнувшись, прижимается лбом к иссеченному, пропахшему горькой смолой тёмному дереву.
Страница 6 из 6
