Мотылёк

— … я считаю, что доктор Хамблеби…

— Прекрасный специалист. Я с этим полностью согласен, — я скривил губы в подобии улыбки.

— Тебе следовало быть с ним вежливее, — укоризненно сказала Минерва. — Он не виноват в том, что с тобой произошло.

— Разумеется. Никто не виноват. Это был несчастный случай, — эти слова в последнее время стали для меня обыденными, как «доброе утро» или«приятного аппетита». Их очень любит повторять моя сиделка — четвертая или пятая по счету, точно не помню. Много их было за последние полгода.

— Ты все так же упрям, — поджав губы, Минерва грустно посмотрела на меня. Я мысленно ей поаплодировал. Столь бурная деятельность была трогательной и даже приятной — пока я не вспомнил, что это она поместила меня в больницу святого Мунго. Это лишний раз доказывает, что я одинок.

Попрощавшись с Минервой, я направился в свои комнаты. По дороге я составлял план работы на сегодня. Нужно наведаться в Косой переулок. Цикорий и мех ласки закончились. Эти ингредиенты необходимы мне для эксперимента. Совесть был прав насчет вытяжки из левзеи. Нужно что-то делать, если я не хочу через пару лет онеметь. То-то ученики обрадуются, когда их «любимый» профессор не сможет больше шипеть на уроках.

В моих комнатах за три месяца ничего не изменилось. Менять что-либо было некому. То же кресло, камин, стол, мягкий ковер на полу, книжные полки. Даже «Пророк» лежит там, где я его тогда оставил. Все это так знакомо, обыденно, словно я никуда и не уходил. Неприятно покалывает шрам на правой щеке — вечное напоминание о том досадном случае. Впрочем, это не так уж важно. Я не очень часто смотрю в зеркало.

Мантия оказалась на кресле, где я ее вчера оставил, когда вернулся из Мунго. Застегнув пуговицы, я нерешительно подошел к столу возле камина. На него опирался обычный маггловский зонтик с гладкой деревянной ручкой. Белый, как первый снег. В октябре не бывает снега, только дожди. Он, зонтик, был моим маленьким капризом, напоминанием о том, что жизнь продолжается.

— Стареете, профессор, — прошептал я. — Скоро станете награждать гриффиндорцев баллами.

Усмехнувшись своим мыслям, я взял зонтик в руки и вышел.

Иногда я хочу потерять память, забыть о тех трех месяцах, когда я был в коме. Все то время я не жил. Лежал в кровати, как какая-нибудь деталь интерьера. А еще, со слов доктора Хамблеби, я видел сны. Яркие, живые сны, так похожие на реальность. Воспоминания причиняют боль. Глупо отрицать, что они для меня не важны. Я могу лгать другим, но не себе.

Меня жалеют. Кто-то искренне, кто-то просто пытается убедительно играть свою роль. Как же! Героя войны, известного шпиона едва не отправил к праотцам ученик. Бедный, несчастный профессор! Зря. Мне надоело вежливо улыбаться и говорить ничего не значащие слова. Я устал лгать и изворачиваться в надежде, что доброжелатели правильно поймут намек и оставят меня в покое. И тогда я, наконец, смогу в полной мере насладиться ненавистным одиночеством в своем доме. Так будет лучше для меня.

Но люди не станут этого делать. Куда удобней продолжать этот абсурдный спектакль. Бессмысленные советы и приторные улыбочки на губах действуют не хуже кураре. Вот только убивает он быстро, не растягивая агонию на месяцы. Достаточно. Наслушался за это время их «искренности». Большинство из них мелочные и мстительные гули …, мнящие себя великими вершителями судеб. Они всегда знают, что будет лучше для других. Они всегда правы, потому что смотрят прямо, не утруждая себя повернуть голову. Они несчастны, потому что разучились отличать игру от жизни. Я испытываю извращенное удовольствие, наблюдая за стараниями директора МакГонагалл улучшить мою жизнь, за тем, как Поттер убеждает, что можно начать все сначала, за тем, как Гермиона игнорирует мои письма. Я почти счастлив.

Купив все необходимые ингредиенты для зелья, я направился в книжную лавку «Флориш и Блотс», чтобы забрать посылку с книгами. Магазин встретил меня мягким светом, ламп, немного спертым воздухом и едва слышным шелестом страниц. Покупателей было немного: старый волшебник в зеленой мантии, девушка в ярко-розовых очках и парень, который со скучающим видом стоял возле лестницы.

Мистер Флориш поприветствовал меня вежливым кивком и попросил подождать, пока он принесет мой заказ. Я, чуть прищурив глаза, стал рассматривать корешки книг. Новые, в красивой обложке со звучными названиями и совершенно бессмысленным содержанием — они пахли свежей краской и деревом. Уж лучше читать старые обшарпанные тома, написанные мудрецами, которые кое-что понимали в магии и в жизни, чем современными «звездами» на один день.

— Том, я нашла ее! — услышал я знакомый голос.

Скосив глаза, я увидел на лестнице Гермиону. Она спускалась, прижимая к себе книгу «Легенды Сидхов». Раскрасневшаяся, с небрежно собранными сзади взъерошенными волосами, Гермиона походила на ангела, сошедшего на грешную землю. Как же я соскучился по ней…