В двухтысячном году мне было четырнадцать лет. Мама, после долгих моих уговоров взять котенка, наконец, «сломалась» и велела мне сходить к ее двоюродной сестре за ним. Со скоростью пули я забежала в дом к тете и увидела на диване два черных комочка, пушистых и мирно спящих.
6 мин, 33 сек 18459
Этой зимой я заехала в соседний город по работе, который, в принципе, всегда был криминальным и неблагополучным. После двух часов безуспешного поиска проклятого адреса, я плюнула на все и решила вернуться домой. Вызвала городское такси и стала ждать. Машина должна была подойти минут через двадцать. Естественно, это целая вечность, для позднего зимнего вечера в чужом городе с криминальной репутацией. Неприятности не заставили себя долго ждать — это были пресловутые «гопники» в кепочках (в такой-то мороз). Они, видимо, куда-то шли, но тут увидели меня. Я, сделав вид, что местная, побрела куда глаза вели. Те, со свистом и словами вроде:«Эй, цыпа, а ты не нас тут ждешь!?», — пошли за мной. Я ускорила шаг — они не отставали. И тут я попала в тупик: справа забор, слева мусорные баки. Ситуация, что называется, «нарочно не придумаешь». Я обреченно повернулась и стала придумывать способы выхода из ситуации. Мало того, что я уже далеко ушла от места, куда должен был подъехать таксист, так еще и дала загнать себя в угол. Тут из-за мусорного бака к обидчикам метнулась тень, и, прямо перед ними, распластался большой черный кот — ушки прижаты, правая лапка приподнята, в угрожающей позе, а хвост медленно виляет туда-сюда… Очумелые лица парней я не забуду никогда — будто они тоже поняли, что происходит что-то нереальное… «Гопники» уставились на кота, напрочь забыв о моем существовании. Тут котик рванулся к ним, и они, как угорелые, пустились в бег. Тут я разревелась и медленно сползла на снег. Позвонил таксист, но я не знала где нахожусь в данный момент. Он грубо, с кавказским акцентом пригрозил мне, что ждет пять минут и уезжает. Я встала и пошла, да, за тем самым котом. Буквально через мгновение, я попала на то самое место, куда вызвала таксиста и благополучно уехала. Тогда я поняла, что мой Томас хранит меня, как и раньше.
И вот третья история.
Этим летом я гостила в деревне у бабушки. Шла домой от подруги, часа в два ночи, с одного конца деревни в другой (это примерно 30 минут пешком). Возле клуба я заметила бычка бабы Нюры, которая жила тут же. Еще не бык, но рожки есть. И нрав ужасный — так и норовит всех боднуть! «Бежать!», — первая мысль. Но куда? Я не местная, и бык перегородил единственный путь к дому бабушки. Тут я вспомнила, что у меня же есть мой ангел-хранитель, мой Томас! Бык уже стал ковырять землю, мотать головой и метить в мою сторону. Но я, будто поняла куда надо деться, резко свернула с дороги в сторону заброшенного зернохранилища, и побежала что есть мочи. Я словно знала, куда наступать в полной темноте и где прыгать, и, хоть сзади слышался рев бычка, мне было не страшно — боковым зрением я кое-что видела. Справа от меня бежал мой черный кот, я же, как завороженная, неслась за ним… Больше нечего было бояться — перепрыгнув через забор и попав на территорию зернохранилища, я проследила за котом. Он прошел поперек территории и пролез сквозь забор, я последовала за ним. За забором я оказалась на улице, перпендикулярной моей. Бык мычал где-то за ее пределами. И, хоть я знала дальнейшую дорогу, котик шел со мной еще долго — до фонаря на перекрестке улиц. По дороге я шептала ему ласковые слова, прозвища которые давала ему при жизни: Пусик, Черныш, Пушистик, Том, Томас, ФанТомас… Спасибо тебе большое. На перекрестке же он просто исчез из поля зрения.
И вот третья история.
Этим летом я гостила в деревне у бабушки. Шла домой от подруги, часа в два ночи, с одного конца деревни в другой (это примерно 30 минут пешком). Возле клуба я заметила бычка бабы Нюры, которая жила тут же. Еще не бык, но рожки есть. И нрав ужасный — так и норовит всех боднуть! «Бежать!», — первая мысль. Но куда? Я не местная, и бык перегородил единственный путь к дому бабушки. Тут я вспомнила, что у меня же есть мой ангел-хранитель, мой Томас! Бык уже стал ковырять землю, мотать головой и метить в мою сторону. Но я, будто поняла куда надо деться, резко свернула с дороги в сторону заброшенного зернохранилища, и побежала что есть мочи. Я словно знала, куда наступать в полной темноте и где прыгать, и, хоть сзади слышался рев бычка, мне было не страшно — боковым зрением я кое-что видела. Справа от меня бежал мой черный кот, я же, как завороженная, неслась за ним… Больше нечего было бояться — перепрыгнув через забор и попав на территорию зернохранилища, я проследила за котом. Он прошел поперек территории и пролез сквозь забор, я последовала за ним. За забором я оказалась на улице, перпендикулярной моей. Бык мычал где-то за ее пределами. И, хоть я знала дальнейшую дорогу, котик шел со мной еще долго — до фонаря на перекрестке улиц. По дороге я шептала ему ласковые слова, прозвища которые давала ему при жизни: Пусик, Черныш, Пушистик, Том, Томас, ФанТомас… Спасибо тебе большое. На перекрестке же он просто исчез из поля зрения.
Страница 2 из 2
