Иногда судьба подносит сюрпризы. Но всегда ли приятные? История девушки, которая стала первым и последним другом убийцы. Предупреждаю сразу. Если вы, дорогой читатель, любитель ванильных сопелек и представляете Джеффа няшечкой, то вам тут делать нечего. Я постараюсь изобразить его убийцей, а не любовником.
101 мин, 37 сек 12332
— Нет, вы не понимаете. — она томно вздохнула и перевела взгляд на дерево, за которым стоял убийца. — Это вопрос жизни и смерти! Я провожу научную работу с моим преподавателем. А тут встретила такой хороший экземпляр. Я сейчас как раз от учителя шла. Мы немного припозднились. — выпалила Ева, выдавив из себя самую искреннюю улыбку.
Мужчина, видимо, поверил. Пустым, окутанным затягивающим хмелем взглядом, он долго смотрел на Еву, после чего почесал затылок.
— Я бы сказал, что любовницы. Она мне, старому псу, многое дала, хе-хе. Жена моя…
Это был самый нудный рассказ о сварливой жене, не выполняющей своих обязанностей. О тупой теще, которая вечно лезет в жизнь бедолаги, обвиняя того в постоянных вылазках в бары. О любовнице, что готова сделать для него все, что угодно. И не важно, что та старше его на семь лет и где-то успела обзавестись сединой.
«Ой дурак» подумала Ева и вздрогнула, когда мимо нее прошел Джефф, скрывающий лицо за капюшоном. Он едва задел ее, незаметно дал в руки нож и зашел за мужчину, делая вид, что продвигается вперед. Когда же незнакомец перевел взгляд от призрачной фигуры, то удивленно вскинул брови и ойкнул.
Перед собой Ева держала в вытянутой руке блестящую в свете фонаря сталь и смотрела на ту так, словно она могла спасти ее. Оружие было теплым, согревало онемевшие от холода пальцы и завораживало. Сейчас она смотрела на нож так, словно это был вовсе не нож, а сокровище Антлантиды. Нож, которым было отнято столько жизней, которым было проткнуто столько людей… руки предательски затреслись.
— Ответ неверный.
Чьи-то руки быстро, с доброй силой толкнули мужчину. Тот поддался вперед и сам напоролся на нож, громко закричав в темноту. Удар пришелся в зону правого легкого.
— Что… кхрп…
Ева воскликнула до того, как тело повалилось на земь. Ужас и страх скользнул в ее голосе, заставив убийцу радостно засмеяться от происходящего. Он сделал это. Сломил бедолагу. Теперь она будет обвинять себя в содеянном. Будет считать себя убийцей.
А он, пройдя мимо захлебывающегося кровью человека, которая лилась из горла и сползала по подбородку вниз, встал напротив Евы и довольно ухмыльнулся.
— Это не я… это не я…
В конце концов она смогла оторвать пустой взгляд от тела, и впилась глазами в лицо Джеффа. Нож медленно подполз к его грудной клетке.
Но его это не беспокоило. На лице убийцы не мелькнул ни страх, ни беспокойство. Лишь кривой и злой оскал.
— Ну, чего ты медлишь? — спросил он, разведя руки в стороны. — Ты ведь однажды убила. — кивнул в сторону уже мертвого незнакомца. — Или тебе покоя не дает мысль о том, что ты можешь вонзить нож в своего любимого лучшего друга?
Друга?
Любимого друга…
Ева выронила нож и закрыла лицо кровавыми пальцами, крася его в красный. Он был прав. Кишка тонка, чтобы сотворить такое. Пусть он убивал, пусть… но он по-прежнему был и оставался человеком, которому она готова была посвятить всю свою жизнь, всю себя. Оставался гребанным другом.
Смывая с щек соленые слезы и окрашивая лицо чужой кровью, девушка всхлипнула. Кровь вверху глаз и под ними, на скулах и уголках губ, это было похоже на боевой раскрас.
Но Джефф думал иначе.
— Хороша, но недостаточно прекрасна.
Он поднял с залитого багровой жижей асфальта стальное оружие и повертел нож в руках. Ева понимала, что сейчас творится в его голове, поэтому начала пятиться назад.
— Куда же ты? — говорил он, следуя следом. — Неужели не хочешь стать прекрасной? Неужели не хочешь дарить мне свою очаровательную улыбку? Или ты считаешь это уродством? — он остановился и сжал в тонких пальцах рукоятку ножа. — Еще шаг и я тебя убью.
И она остановилась, не зная, что в двадцати метрах была телефонная будка, откуда она могла позвонить.
— Прошу тебя… только не это… прошу.
— Ты не понимаешь, от чего отказываешься, женщина. — он приблизился максимально близко и склонился над ее заплаканным лицом. — Ты станешь самой прекрасной девушкой. Прекраснее всех этих ебучих куриц. И тогда… мы станем отражением друг друга. Мы всегда сможем быть вместе и вершить такое, чего ты себе представить не можешь…
Склонившись еще ближе, он уже нашептывал ей на ухо последние слова, положив на ее плечи исхудалые руки. Волна теплого воздуха одновременно приятно согревала и щекотала кожу Евы, заставляя пробежать по шее едва видимые мурашки.
Она была в замешательстве. Неверный ответ может стоить ей жизни, а чувствовать нестерпимую боль она не могла, разве только…
— У меня нет выбора, да?
— Почему же. Выбор есть. Но один вариант огорчит как меня, так и тебя. Хотя, не думаю, что после смерти ты будешь что-то чувствовать.
Девушка опустила взгляд и прикусила губу. Это было безвыходное положение. Он уже все решил за нее, но почему-то вытягивал слова согласия. Он мог этого не делать, но делал, тянул время.
— Мне все равно, как ты это сделаешь, но ты должен достать обезболивающее.
— Сказано — сделано.
Мужчина, видимо, поверил. Пустым, окутанным затягивающим хмелем взглядом, он долго смотрел на Еву, после чего почесал затылок.
— Я бы сказал, что любовницы. Она мне, старому псу, многое дала, хе-хе. Жена моя…
Это был самый нудный рассказ о сварливой жене, не выполняющей своих обязанностей. О тупой теще, которая вечно лезет в жизнь бедолаги, обвиняя того в постоянных вылазках в бары. О любовнице, что готова сделать для него все, что угодно. И не важно, что та старше его на семь лет и где-то успела обзавестись сединой.
«Ой дурак» подумала Ева и вздрогнула, когда мимо нее прошел Джефф, скрывающий лицо за капюшоном. Он едва задел ее, незаметно дал в руки нож и зашел за мужчину, делая вид, что продвигается вперед. Когда же незнакомец перевел взгляд от призрачной фигуры, то удивленно вскинул брови и ойкнул.
Перед собой Ева держала в вытянутой руке блестящую в свете фонаря сталь и смотрела на ту так, словно она могла спасти ее. Оружие было теплым, согревало онемевшие от холода пальцы и завораживало. Сейчас она смотрела на нож так, словно это был вовсе не нож, а сокровище Антлантиды. Нож, которым было отнято столько жизней, которым было проткнуто столько людей… руки предательски затреслись.
— Ответ неверный.
Чьи-то руки быстро, с доброй силой толкнули мужчину. Тот поддался вперед и сам напоролся на нож, громко закричав в темноту. Удар пришелся в зону правого легкого.
— Что… кхрп…
Ева воскликнула до того, как тело повалилось на земь. Ужас и страх скользнул в ее голосе, заставив убийцу радостно засмеяться от происходящего. Он сделал это. Сломил бедолагу. Теперь она будет обвинять себя в содеянном. Будет считать себя убийцей.
А он, пройдя мимо захлебывающегося кровью человека, которая лилась из горла и сползала по подбородку вниз, встал напротив Евы и довольно ухмыльнулся.
— Это не я… это не я…
В конце концов она смогла оторвать пустой взгляд от тела, и впилась глазами в лицо Джеффа. Нож медленно подполз к его грудной клетке.
Но его это не беспокоило. На лице убийцы не мелькнул ни страх, ни беспокойство. Лишь кривой и злой оскал.
— Ну, чего ты медлишь? — спросил он, разведя руки в стороны. — Ты ведь однажды убила. — кивнул в сторону уже мертвого незнакомца. — Или тебе покоя не дает мысль о том, что ты можешь вонзить нож в своего любимого лучшего друга?
Друга?
Любимого друга…
Ева выронила нож и закрыла лицо кровавыми пальцами, крася его в красный. Он был прав. Кишка тонка, чтобы сотворить такое. Пусть он убивал, пусть… но он по-прежнему был и оставался человеком, которому она готова была посвятить всю свою жизнь, всю себя. Оставался гребанным другом.
Смывая с щек соленые слезы и окрашивая лицо чужой кровью, девушка всхлипнула. Кровь вверху глаз и под ними, на скулах и уголках губ, это было похоже на боевой раскрас.
Но Джефф думал иначе.
— Хороша, но недостаточно прекрасна.
Он поднял с залитого багровой жижей асфальта стальное оружие и повертел нож в руках. Ева понимала, что сейчас творится в его голове, поэтому начала пятиться назад.
— Куда же ты? — говорил он, следуя следом. — Неужели не хочешь стать прекрасной? Неужели не хочешь дарить мне свою очаровательную улыбку? Или ты считаешь это уродством? — он остановился и сжал в тонких пальцах рукоятку ножа. — Еще шаг и я тебя убью.
И она остановилась, не зная, что в двадцати метрах была телефонная будка, откуда она могла позвонить.
— Прошу тебя… только не это… прошу.
— Ты не понимаешь, от чего отказываешься, женщина. — он приблизился максимально близко и склонился над ее заплаканным лицом. — Ты станешь самой прекрасной девушкой. Прекраснее всех этих ебучих куриц. И тогда… мы станем отражением друг друга. Мы всегда сможем быть вместе и вершить такое, чего ты себе представить не можешь…
Склонившись еще ближе, он уже нашептывал ей на ухо последние слова, положив на ее плечи исхудалые руки. Волна теплого воздуха одновременно приятно согревала и щекотала кожу Евы, заставляя пробежать по шее едва видимые мурашки.
Она была в замешательстве. Неверный ответ может стоить ей жизни, а чувствовать нестерпимую боль она не могла, разве только…
— У меня нет выбора, да?
— Почему же. Выбор есть. Но один вариант огорчит как меня, так и тебя. Хотя, не думаю, что после смерти ты будешь что-то чувствовать.
Девушка опустила взгляд и прикусила губу. Это было безвыходное положение. Он уже все решил за нее, но почему-то вытягивал слова согласия. Он мог этого не делать, но делал, тянул время.
— Мне все равно, как ты это сделаешь, но ты должен достать обезболивающее.
— Сказано — сделано.
Страница 19 из 27
