Мой любимый друг

Ее голос был так тих, что убийце пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. Ответ явно удовлетворил его, потому как Джефф отошел от окна и подполз к Еве, возвышаясь, повис над ней и криво ухмыльнулся.

— Верно. Кстати говоря, после нашей прогулки я планирую подкорректировать твое личико. На нем определенно чего-то нехватает. — он аккуратно провел пальцами по щеке девушки, остановившись на верхней точке скулы. — Чего-то поистине прекрасного. Хм… Улыбки. Да. Я хочу, чтобы ты всегда мне улыбалась.

Нет.

Невозможно.

Он не посмеет…

Ева сжала челюсти до дрожи и закрыла глаза, которые начали неприятно покалывать и слезиться. Горло сжалось и она чуть не задохнулась от нехватки воздуха, в минуту ставшего расколенным.

Сперва по телу прошел пылающий жар, затем резко бросило в холод. Потом пришло и осознание того, о чем говорил Джефф. И множество картин предстоящего ужаса.

Но в сердце девушки все еще теплилась слабая надежда на спасение. Когда убийца выведет ее из дома, она сможет удрать. И будет бежать до ближайшего жилого дома вплоть до потери сознания. К несчастью, все соседи в округе разъехались, придется нелегко. Она понимала это. И была готова на все.

— Думаю, нам пора на прогулку.

Его голос был спокоен, движения решительны, а решения непоколебимы. Джефф излучал столько ненасытности и жажды крови, сколько не излучает самый свирепый зверь.

Медленно и беззвучно он зашел за ее спину и приставил нож к спине.

— Мы пойдем тихо и осторожно, не привлекая внимания. Если ты вдруг станешь себя плохо вести или в твоей маленькой головке всплывет идея о бегстве, у меня не останется выбора. Пошла.

Он требовательно подтолкнул Еву свободной рукой и вышел следом.

Ночь встретила двух друзей кромешной темнотой, которую разбавляли редкие тусклые фонари, и абсолютной тишиной, нарушаемой пением сверчков. Оба шли молча, глядя в черноту лесопарка, пролегающего в пяти метрах перед ними.

— Нет, нет, дорогая, ты не так поняла. Жена уезжает через два дня на неделю к теще. Да, верно. Мы устроим такие ночи… ар. Я уже изнемонаю от желания.

Голос доносился совсем близко. А когда оба вошли во владения тонких и кривых сосен вперемешку с кудрявыми деревьями другого вида, показался и свет от мобильного. Джефф притормозил Еву, обхватив ее живот свободной рукой, и прижал ту к дереву, уставившись в ее рассеянное лицо.

— Ты правда убьешь его?…

Она нервно сглотнула и посмотрела в ту сторону, откуда лился свет от экрана телефона. Он тоже посмотрел и негромко фыркнул. На лице, рядом с переносицей, образовалась небольшая складочка.

— Так как это первое представление вз твоей жизни, я устрою нечто другое. В принципе, ты бы могла сделать это за меня. Но я-то знаю, что ты побежишь. — он обхватил подбородок Евы тонкими и бледными пальцами и приподнял голову слегка вверх, приблизившись к ее лицу. — Поэтому мы дадим ему шанс. И заключаться он будет в вопросе. Если твой дружок ответит правильно, то будет жить, но рано или поздно я его найду. Если промахнется, то мы вместе убьем его.

Он довольно хохотнул и небрежно выпустил ее лицо из рук, но отходить не спешил.

— Сейчас мы подойдем максимально близко. Ты ведь хорошая актриса? Впрочем, все женщины хорошо притворяются. Так вот. Единственное, что ты спросишь у него, чья жизнь дороже: жены или любовницы. Зачем ты интересуешься, спросит он, а он спросит, придумаешь сама. Ответ на этот вопрос прост. Я буду рядом и услышу каждое твое слово. И не старайся бежать. Мой нож быстрее твоих ног.

Теперь он стоял на расстоянии двух шагов, не опаляя больше ее холодную кожу горячим потоком воздуха. Глаза требовательно, с каплей нетерпимости смотрели на юное тело, скользя вдоль линии талии, округлости бедра и падая в зону щиколотки. Черт возьми, она бы неплохо смотрелась в коротком платье цвета пенящийся крови, в туфлях на высоком каблуке, которые, обычно, носила его мать. Что бы она сказала сейчас? Скорее всего отказалась от сына, виня его во всем этом дерьме.

Джефф поджал губы и громко выдохнул. Даже после смерти призрак матери продолжал следить за каждым его движением, выбором. Продолжал давить на него по утрам, когда он оставался в полнейшем одиночестве, окруженный грязной, испачканной кровью одеждой и заплывшими пылью фото.

Господи, что это сейчас было? Юноша махнул головой, разбросав тупые мысли по округе. Совсем спятил. Уже начал представлять кого попало в роскошных одеждах. Придурок.

— Иди.

Голос звучал сдавленно и хрипло, будто его кто-то ударил под дых. Сжав в костлявых пальцах холодный нож, он проследовал следом за девчонкой и встал за деревом, прислушиваясь к каждому звуку, испускаемому из ее рта.

— Что, простите?

— То, что вы услышали.

— Почему ты это спрашиваешь, девочка? Где твои родители?