Иногда судьба подносит сюрпризы. Но всегда ли приятные? История девушки, которая стала первым и последним другом убийцы. Предупреждаю сразу. Если вы, дорогой читатель, любитель ванильных сопелек и представляете Джеффа няшечкой, то вам тут делать нечего. Я постараюсь изобразить его убийцей, а не любовником.
101 мин, 37 сек 12324
Она резко крутанулась на месте и оказалась уткнувшейся носом в его подбородок. Взгляд изумрудных глаз поднялся вверх, встретился с его смертельно — притягательными глазами и застыл.
Мысленно он уже надсмехался над ней, изрезая каждую клеточку тела тонким лезвием. Представлял, как блестящая сталь окрашивается в бардовый и скользит по мягкой коже, вырисовывая буквенные узоры в виде слов.
Прекрасна.
Великолепна.
Очаровательна.
Да, очаровательна.
Новая волна наслаждения пронеслась по телу, даруя неимоверное тепло. Он хотел всадить нож в эту гребанную девчонку, увидеть, как тень боли падает на ее лицо и затмевает всякую надежду на спасение.
Он. Хотел. Ее. Боли.
— Могла бы и сама догадаться, мразь. — он схватился за рукоятку ножа и приставил его к своей щеке, почесывая скулу. — Но да ладно. Сегодня я с тобой снисходителен, но завтра твоя жизнь изменится.
— Мне надо в туалет. — перебила его Ева и виновато опустила голову.
— Прости, но воды тут нет.
«Что и объясняет твою неопрятность… подумала она про себя и прошла мимо юноши, повалившись на диван.»
— Чего села? Мы идем спать.
Подойдя, он схватил Еву за руку и потащил супратив ее воли наверх. Игнорируя ее дурацкие протесты в виде брыканий, Джефф открыл совершенно другую комнату и затолкнул ее внутрь, пройдя следом.
— В целях безопасности я буду держать тебя при себе. Не хватало еще, чтобы ты сбежала.
Грубо и без всяких церемоний он толкнул ее на кровать, привязав наручниками руку к деревяшке кровати. Затем надел повязку на глаза и лег рядом, не задевая ее тела своим.
Но ее это не устраивало. Она продолжала дергаться словно электрический провод и скулить о том, чтобы ее отпустили.
— Если ты не уснешь, мне придется тебе помочь. — процедил он, сжимая в руке нож.
Ее голос начинал раздражать его, но по какой-то причине он хотел вновь и вновь слушать ее жалобные возгласы. Знать, что она полностью зависит от него и его решений.
А она, желая Джеффу скорого недуга, отвернулась от него лицом к стене.
Теперь она понимала, что он никогда не станет прежним.
Что это не тот Джефф, которого она знала.
Это нечто другое.
Опасное и безжалостное существо. И в случае промаха оно готово убить, не задумываясь ни о чем.
Как сделало это со своими родителями.
Со своей родной кровью.
Мразь.
Он продолжал расхаживать туда-сюда, подобно зверю, который вот-вот должен наброситься на добычу. Улыбка, такая знакомая и уже не устрашающая, оголяла верхний ряд зубов, которыми Джефф все время постукивал от нетерпения.
Прежде чем дать возможность своей подруге насладиться чужой кровью, он решил провести маленькую лекцию. Нужно было объяснить этой бестолковой все тонкости красивого убийсва. Рассказать во всех красках, что можно почувствовать, когда смотришь на разливающуюся реку крови, когда вдыхаешь аромат своего господства над человеком. Когда чувствуешь себя Богом или Дьяволом, забирая жизни без малейшего колебания.
Рассказать, какие они жалкие. О том, что они готовы на что угодно. Готовы убить себе подобного, лучшего друга, брата, сына. Готовы отдать все сбережения, все вещи.
— Они жалки и противны. — говорил он, глядя в бархатное черное небо. — Готовы выполнить любой каприз. Дрожат от безысходности и лгут, что я прекрасен. Они так не считают, понимаешь? Они готовы на все, лишь бы не упасть бездыханным грузом на холодный асфальт. Но ты не подумай, что я так ужасен. Бывают и исключения. Иногда я даю людям шанс на спасение. И единственное, что я прошу — стать такими же прекрасными. Но они не слушают меня. Они кричат, задыхаясь в собственной истерике, они бегут, царапая ноги о колючие ветки.
Юноша подошел к окну и отворил дверцу, впуская в дом свежий ночной воздух, который рябил словно вода. Поток быстрой волной пронесся сквозь угольные волосы Джеффа, едва касаясь лица Евы.
Все это время она сидела на углу журнального столика и слушала друга. Она была вынуждена это делать. Роль хорошей ученицы ей не нравилась. Определенно.
— Почему ты не прикончил меня? — не выдержав, молвила она в тишину и крепче сжала в пальцах коленные чашечки. Этот вопрос долгое время вертелся в ее голове, не давал покоя и путал все мысли.
В конце концов терпение лопнуло, и она не смогла держать это в себе. Вперив рассеянный взгляд в затылок убийцы, девушка поежилась на месте и сглотнула. Ее пугало его безмолвие и бездействие. Ее пугала мертвая тишина, воцарившаяся после ее вопроса. Пугало абсолютно все, вплоть до шелеста листвы за пределами дома.
— Разве друзей предают? — он обернулся в пол оборота и обжег кожу Евы выжигающим душу взглядом. Он мог убить, сломить и впасть в ступор одними лишь глазами. Он мог заставить биться человека в агонии одними лишь руками. Его голос, несмотря на свою мелодичность, рождал дрожь и страх. Он был словно не от мира сего.
— Нет, не предают.
Мысленно он уже надсмехался над ней, изрезая каждую клеточку тела тонким лезвием. Представлял, как блестящая сталь окрашивается в бардовый и скользит по мягкой коже, вырисовывая буквенные узоры в виде слов.
Прекрасна.
Великолепна.
Очаровательна.
Да, очаровательна.
Новая волна наслаждения пронеслась по телу, даруя неимоверное тепло. Он хотел всадить нож в эту гребанную девчонку, увидеть, как тень боли падает на ее лицо и затмевает всякую надежду на спасение.
Он. Хотел. Ее. Боли.
— Могла бы и сама догадаться, мразь. — он схватился за рукоятку ножа и приставил его к своей щеке, почесывая скулу. — Но да ладно. Сегодня я с тобой снисходителен, но завтра твоя жизнь изменится.
— Мне надо в туалет. — перебила его Ева и виновато опустила голову.
— Прости, но воды тут нет.
«Что и объясняет твою неопрятность… подумала она про себя и прошла мимо юноши, повалившись на диван.»
— Чего села? Мы идем спать.
Подойдя, он схватил Еву за руку и потащил супратив ее воли наверх. Игнорируя ее дурацкие протесты в виде брыканий, Джефф открыл совершенно другую комнату и затолкнул ее внутрь, пройдя следом.
— В целях безопасности я буду держать тебя при себе. Не хватало еще, чтобы ты сбежала.
Грубо и без всяких церемоний он толкнул ее на кровать, привязав наручниками руку к деревяшке кровати. Затем надел повязку на глаза и лег рядом, не задевая ее тела своим.
Но ее это не устраивало. Она продолжала дергаться словно электрический провод и скулить о том, чтобы ее отпустили.
— Если ты не уснешь, мне придется тебе помочь. — процедил он, сжимая в руке нож.
Ее голос начинал раздражать его, но по какой-то причине он хотел вновь и вновь слушать ее жалобные возгласы. Знать, что она полностью зависит от него и его решений.
А она, желая Джеффу скорого недуга, отвернулась от него лицом к стене.
Теперь она понимала, что он никогда не станет прежним.
Что это не тот Джефф, которого она знала.
Это нечто другое.
Опасное и безжалостное существо. И в случае промаха оно готово убить, не задумываясь ни о чем.
Как сделало это со своими родителями.
Со своей родной кровью.
Мразь.
Прогулка
Было мрачно и темно, но глаза со временем привыкли к такой (никакой) освещенности.Он продолжал расхаживать туда-сюда, подобно зверю, который вот-вот должен наброситься на добычу. Улыбка, такая знакомая и уже не устрашающая, оголяла верхний ряд зубов, которыми Джефф все время постукивал от нетерпения.
Прежде чем дать возможность своей подруге насладиться чужой кровью, он решил провести маленькую лекцию. Нужно было объяснить этой бестолковой все тонкости красивого убийсва. Рассказать во всех красках, что можно почувствовать, когда смотришь на разливающуюся реку крови, когда вдыхаешь аромат своего господства над человеком. Когда чувствуешь себя Богом или Дьяволом, забирая жизни без малейшего колебания.
Рассказать, какие они жалкие. О том, что они готовы на что угодно. Готовы убить себе подобного, лучшего друга, брата, сына. Готовы отдать все сбережения, все вещи.
— Они жалки и противны. — говорил он, глядя в бархатное черное небо. — Готовы выполнить любой каприз. Дрожат от безысходности и лгут, что я прекрасен. Они так не считают, понимаешь? Они готовы на все, лишь бы не упасть бездыханным грузом на холодный асфальт. Но ты не подумай, что я так ужасен. Бывают и исключения. Иногда я даю людям шанс на спасение. И единственное, что я прошу — стать такими же прекрасными. Но они не слушают меня. Они кричат, задыхаясь в собственной истерике, они бегут, царапая ноги о колючие ветки.
Юноша подошел к окну и отворил дверцу, впуская в дом свежий ночной воздух, который рябил словно вода. Поток быстрой волной пронесся сквозь угольные волосы Джеффа, едва касаясь лица Евы.
Все это время она сидела на углу журнального столика и слушала друга. Она была вынуждена это делать. Роль хорошей ученицы ей не нравилась. Определенно.
— Почему ты не прикончил меня? — не выдержав, молвила она в тишину и крепче сжала в пальцах коленные чашечки. Этот вопрос долгое время вертелся в ее голове, не давал покоя и путал все мысли.
В конце концов терпение лопнуло, и она не смогла держать это в себе. Вперив рассеянный взгляд в затылок убийцы, девушка поежилась на месте и сглотнула. Ее пугало его безмолвие и бездействие. Ее пугала мертвая тишина, воцарившаяся после ее вопроса. Пугало абсолютно все, вплоть до шелеста листвы за пределами дома.
— Разве друзей предают? — он обернулся в пол оборота и обжег кожу Евы выжигающим душу взглядом. Он мог убить, сломить и впасть в ступор одними лишь глазами. Он мог заставить биться человека в агонии одними лишь руками. Его голос, несмотря на свою мелодичность, рождал дрожь и страх. Он был словно не от мира сего.
— Нет, не предают.
Страница 17 из 27
