Мой любимый Васька

И когда я увидела впереди «Митрофана» — я обрадовалась, потому что хоть кто-то из взрослых появился, пусть даже и пьяный, как обычно. А то, что он пьяный — так это было понятно, потому что он всегда пьяный, когда не выступление. Его все время хотели уволить, но не увольняли никак, потому что он, как сам говорил,«лучший коверный отсюда и до Урала». Он и сейчас пьяный был, видно сразу после вчерашнего выступления пить начал, шатался, и даже не переоделся — так и шел в своих громадных клоунских ботинках, шаркая и загребая ими, даже грим с лица не смыл, только я все равно к нему помчалась, визжа во все горло: «дядя Сеня, дядя Сеня». Потому что его так и зовут, а «Митрофан» — его афишное имя. И только когда я подбежала к нему поближе, я увидела, что у него очень странный грим. И хоть сзади за мной гнался Васька, я все же остановилась, и тогда увидела, что дядя Сеня — не такой. Он обычно делает себе широкий красный рот до ушей, и в этот раз он себе его тоже нарисовал, только краска была…, ну очень похожая на…, на кровь… А потом он раскрыл рот — и он у него по-настоящему разошелся до ушей — и стало видно, что это не рот даже, а такая громадная рваная рана. И глаза у него были жуткие: мутные, блеклые, и — неживые. И он заковылял ко мне, вытягивая руки, и я тогда поняла, что он меня сейчас схватит. Я тогда повернулась — и увидела что метрах в трех от меня сидит Васька, весь уже напружинившийся, и готовый к прыжку, а еще я поняла, и обрадовалась, что это мне снится, и просто надо проснуться, пока меня не схватил «Митрофан», или не прыгнул Васька. Я всегда просыпалась, когда мне кошмары снились — за самое мгновение до того, как упаду, или меня схватят во сне, поэтому закрыла глаза и попробовала «вынырнуть». Только оно не «выныривалось», и вообще, не было похоже на сон, поэтому я глаза открыла — чтобы как раз увидеть, как Васька прыгнул. Ему, в общем-то, три метра, как Мурке — тридцать сантиметров. Он и дальше прыгает, и выше, особенно, когда через горящий обруч. И я подумала, что это все же сон — потому что как во сне надо мной проплыло белое пушистое Васькино брюхо, медленно, плавно…, а потом кончик его хвоста больно ударил мне по глазам, и я очнулась. А за моей спиной загремело, я оглянулась через плечо, и увидела, как Васька сбил с ног дядю Сеню — «Митрофана», и рычит, и рвет его задними лапами, совсем, как Мурка мою ногу, когда играет. А дядя Сеня …, он даже не делал попыток, хоть как-то отбиться от Васьки, а смотрел на меня и тянулся свободной рукой ко мне и все разевал и разевал свой страшный широкий рот, и щелкал зубами, а его клоунские ботинки все скребли и скребли по линолеуму, как у робота, хоть Васька его уже почти пополам перервал, а так ведь не бывает. Я тогда поняла, что случилось что-то совсем плохое… и, наверное, с Тарасом Николаевичем тоже такое случилось, и мне стало страшно, что здесь, в цирке они все такие стали. И поэтому, когда в коридоре появился Виталик, весь белый, как мел, а с ним Мурат из пожнадзора, я попятилась ближе к Ваське — я уже его не так боялась, как людей, или кто они теперь. И даже когда он меня позвал, я только головой помотала и еще дальше за Ваську отошла — он как раз с «Митрофаном» покончил, так же как и с Тарасом Николаевичем. Он, по-видимому, уже понял, куда надо укусить, чтобы э т и дергаться переставали, он вообще очень умный, Васечка.

Я глянула на него-ну, чтобы понять, как он на Виталика с Муратом реагировать будет — а он опять на них посмотрел-посмотрел, но прыгать не стал, а наоборот лег, а Виталик меня спросил:

— Катя, он тебя не укусил? Ну, «Митрофан», в смысле?

Я ответила, что нет, и заревела, и рассказала, путаясь, что тут было, а он мне сказал, что это всюду так — вот только что было сообщение, и люди умирают, а потом оживают, а если такой укусит живого — то он тоже заразится и умрет… — ну, короче, все, что теперь про Беду каждый знает. И он подошел ко мне, и обнял, и сказал, что надо отсюда уходить.

Я спросила, где мама — а он мне ответил, что она и другие живые там, в бухгалтерии. А я тогда спросила про Ваську — что, он теперь тоже умрет? Но Виталик сказал, что в сообщении говорилось, что опасаться надо крыс и собак, а кошки, вроде, не заражаются, даже если их кусают. А Васька, как амурский тигр — как раз представитель кошачьих, так что, наверное, ему ничего не грозит.