Мой любимый, всё еще седьмой, курс

— Мисс Грейнджер! Подите вон! Не знает Слагхорн — идите в библиотеку, нет нужной книги — ищите, платите, переплачивайте, выписывайте из-за границы… А у меня не филиал Гриффиндорской гостиной. И аллергия на розовый цвет!

— Ну, знаете ли, профессор. — Гермиона так возмутилась, что перестала упираться в дверь и та благополучно захлопнулась. — Не надо меня оскорблять. Как вы вообще могли предположить, что этот розовый ужас — моих рук дело?

Дверь заинтересованно приоткрылась, совсем чуть-чуть. Гермиона не повторила попытки прорыва, и Снейп приоткрыл дверь сильнее.

— Не ваших?

— Определённо. Более того, — девушка гордо задрала носик, — я посчитала это проявление фантазии абсолютно неуместным. Все приложившие руку к подарочной обёртке уже отчитаны со всей строгостью.

Профессор критически осмотрел студентку.

— Сундук — ваша идея?

— Моя. А упаковка — нет.

Снейп поджал губы. На лице отобразилась внутренняя борьба.

— Какие книги вам нужны?

— Справочник по условно-разрешенным ядам, трактат Кивериуса и сборник Логински в раннем издании… в библиотеке только поздние редакции.

Снейп закатил глаза.

— Вы, надеюсь, в курсе, что за подобный набор при удачном стечении обстоятельств можно рассчитывать на путёвку в Азкабан? Откуда вообще у начинающей светлой волшебницы такие интересы?

— Врага надо знать в лицо, — пожала плечами начинающая светлая волшебница. — А если вы в довесок разрешите мне посмотреть книги по защите — я буду просто счастлива. Да и будет, что сказать на допросе, не соврав.

У Снейпа в очередной раз начало дёргаться веко.

— Если кто-то узнает… просто о вашем присутствии здесь, не говоря уже о цели визита…

— Конечно-конечно, я буду молчать! — радостно пообещала студентка, проскальзывая в приоткрытую дверь. — Любые жертвы и лишения во имя науки, через тернии к звёздам и всё такое. Библиотека — налево, верно?

Снейп вышел в коридор и, убедился, что никто не подсмотрел и не подслушал их милый разговор. Потом пару раз ударился головой о стену и вернулся в свой кабинет.

— Да, налево, первая дверь.

А на следующий день состоялся не менее милый разговор Рона и Гарри с Луной. Сидя на квиддичной трибуне, девушка слушала сбивчивые объяснения парней с просьбами о помощи, рассеянно болтая ногами и выдувая мыльные пузыри разной формы — в виде морковок, редисок, артишоков, кактусов, фестралов и очков Гарри Поттера… После непродолжительного молчания, она, наконец, убрала флакон с мыльными пузырями и обернулась к парням.

— Вообще-то я уже сделала талисман для профессора МакГоногалл. Добавить к нему следящие чары, значит…

— Луна, — Гарри осторожно тронул её за рукав, — надеюсь, ты понимаешь, что это не совсем по правилам. Мне не приятно втягивать тебя в очередную авантюру, но, похоже, у нас нет выбора. И, если ты согласишься помочь, никто не должен знать.

— О да, Гарри… Я всё понимаю. Что ты, я очень рада тебе помочь. К тому же я сама волнуюсь за профессора МакГонагалл — оглопырые уходуны не самые приятные существа.

— Эээ, Луна… огло… кто? Они… опасны для директора? — Рон старательно маскировал крайнее удивление любопытством, но получалось плохо.

— Оглопырые уходуны. Они питаются чернилами, кусают за уши и могут вызвать изжогу. А в большом количестве — ещё и жуткую бессонницу. Их полно в кабинете директора. Профессор Снейп напустил их в прошлом году, я это еще когда мы меч выкрасть пытались поняла! — На этой фразе оба парня тихонько икнули, но Луна не ничего заметила и продолжала. — Не удивлюсь, если он и парочку мардуков в шкафу приютил… Вообще, это нехорошо с его стороны — напустить полный кабинет таких опасных существ — и уйти обратно в подземелья! В общем, директор МакГонагалл, конечно, очень сильная волшебница, но лишняя помощь ей не повредит.

С этими словами она начала выкладывать из сумки разный хлам. Очень много разного хлама.

— Ещё одна многомерная сумка. — С пониманием отметил Рон.

— Да, современной девушке без такой сумки никуда. Вот он!

Талисман для директора выглядел, как цветочный горшок, из которого произрастали бисерные нити, несколько павлиньих перьев, стеклянные райские яблочки на длинных шпажках, атласные ленты. Всё это находилось в подвешенном состоянии и плавно колыхалось в воздухе. Идиллию нарушали только неподвижные портняжные ножницы, так же произраставшие из горшка.

— Я словно чувствовала, что он ещё не закончен, — прошептала девушка, характерно прищурившись, словно знаток, оценивающий произведение искусства.