Мрачные застенки

Вот, тогда и понесли петицию на закрытие этого места. Мэр подписал указ, он испугался разъяренной толпы. Заключенных увезли в другое место, а здание так и осталось стоять.

Его облюбовали местные экстремалы, наркоманы, подростки, да, что скрывать, даже влюбленные парочки. Здание тюрьмы, конечно, пытались отделать, перестроить. Но из этих затей ничего не вышло. И тогда было решено, попросту, снести его, из-за череды несчастных случаев. Несколько было со смертельным исходом.

Но, денег, выделенных на снос, как всегда, не хватило. И здание до сих пор стоит нетронутым. Пока было решено отдать его под охрану ЧОПа. Чтобы охранники сторожили и никого туда не пускали, ни днем, ни ночью. Ну, ночь, как всегда, выпала мне, ибо, днем у меня учеба.

— Ромыч, ты будь осторожен, если что как, — наставлял меня мой начальник Иван Павлович — И вот, только ни кому, — он протянул мне пистолет. Это газовый, но… Рамзес, только, в крайнем случае.

— Понял Вас, Иван Павлович — произнес я — Отлично понял.

— Какой я тебе Павлович? — проговорил он — Мне всего то, двадцать четыре года, а тебе?

— Семнадцать, — ответил я.

— Вот, то-то же! Называй меня Иваном, вот и все. — сказал он.

— А где Саня и Димон? — спросил я — Кто-то из них должен был со мной дежурить.

— Да, у Сани температура высокая, он звонил. Димон в больнице, бабушка слегла — сказал Иван — Так, что сегодня один подежурь.

— Хорошо, — попрощавшись с шефом, я приступил к вахте.

Забыл сказать, сторожить тюрьму меня послали, буквально, недели через три, после дежурства на мясокомбинате.

Моя задача заключалась, так же, обойти территорию снаружи и внутри. А надо сказать, что этот СИЗО внушал размерами. Я сначала обошел наружный двор, а, затем, и внутренний. Здесь ничего такого не было. На этот раз, ночь стояла немного пасмурная, в небе запахло озоном. Это признак надвигающейся грозы. Но мой верный фонарик всегда при мне, к тому же, в здании можно было включить дежурный свет. И так, я в здании изолятора. Я щелкнул рубильником в щитке, тусклый свет залил коридор. Правда, мало чего было отчетливо видно, но, хоть какой-никакой, но свет. Я направился по коридору в сектор с камерами. Если вы думаете, что здесь все камеры открыты, вы ошибаетесь. Сами помещения заключенных были за глухими массивными дверями, каждая. Только через небольшие окошки надзиратели могли заглянуть в камеру. Я тихо продвигался по коридору, освещая путь, еще, фонариком.

И вот, мой этот коридор закончился. Дальше шла дверь. Я открыл ее и перешел в следующий, перпендикулярный коридор. Там, на стене, я обнаружил еще один щиток. Снова манипуляции с рубильником, снова тусклый свет.

Я услышал шум, в одной из камер, даже различил голоса. Словно там играли в карты.

— Мы твою даму королем — едва различил я голоса.

Определив, из какой камеры доносился шум, я тихо подошел и резко открыл окошечко.

— Кто здесь? — мой крик эхом отдался по коридору.

Ответом мне была тишина. Луч фонарика постепенно освещал нутро камеры, но там никого не было. Но я же слышал голоса. Неужели, это мои воображение и подсознание играют со мной. Легкий шелест раздался где-то в коридоре. Я резко повернул голову на шум, но, опять же, ничего не обнаружил. «Да, что же, это со мной происходит»? — пронеслась мысль. Но надо было двигаться дальше, обходить здание. На одной из стен я увидел, нарисованную углем, пентаграмму. Все ясно или готы или сатанисты тусовались здесь. Дальше валялись бутылки из-под пива, из-под псевдо коктейлей. Как пластиковые, так стеклянные бутылки и жестяные банки. Пустые пачки из-под сигарет, коробочки из-под презервативов, таблеток. Даже, коробочка из-под «Виагры». Ну, не поверю, что здесь еще и старики занимались любовью. Хотя, все возможно. Седина в бороду, как говорится. В конце этого коридора находилась лестница, ведущая вниз, на нулевой уровень. Вот, там, во времена правления Сталина и Хрущева, был настоящий ад. Ведь, эта тюрьма была построена в начале тридцатых. Сами же строители и проектировщики сгнили в этих застенках. С лестницы я попал в довольно широкий холл, где находились две двери. Одна вела в коридор с камерами, а на другой было написано: «До… рос… ая». Попросту, за ней находилась допросная комната. Но буквы «П» и«Н» стерлись со временем. Дверь была немного приоткрыта. Никаких щитков здесь не висело. Я активировал свой фонарик и посветил внутрь комнаты. То, что я увидел, повергло меня в шок. Я был, как говорит один из моих друзей,«в полном шорохе»: по середине комнаты стоял колченогий стул, на котором сидел… скелет, в одежде рабочего. Его руки были скованы наручниками за спинкой стула. Нижняя челюсть мертвяка была свернута на бок. Одна из ног, вроде бы, сломана. Как и одна из рук. «Его что, так и не убрали. Не соизволили похоронить»? — подумал я. Внезапно, скелет повернул ко мне череп и что-то зашептал. Я зажмурил глаза и потряс головой, затем, когда открыл, наваждение исчезло. Только стул одиноко стоял посреди комнаты.