Муми-папа и море

— Она переставила корыто так, что капли, падающие с потолка, не говорили «плип», «плоп» или«плап», и добавила: — Что ж, скажем «прощай» рисовому пудингу.

— У меня широкая талия, — сказала Муми-мама укоризненно.

— И мы вполне можем есть овсянку.

Предложение было встречено гробовым молчанием. Муми-папа слышал, как капли падают с потолка, отстукивая мелодию из трех нот вместо двух, написанную специально для него. Ему это не нравилось.

— Дорогой, если бы я должна была выбирать между украшением и рисовым пудингом, — начала Муми-мама, но Муми-папа прервал ее:

— Сколько пищи съедено?

— Порядочно, — сказала Муми-мама взволнованно.

— Ты же знаешь, что такое морской воздух… — Что-нибудь осталось? — продолжал Муми-папа.

Муми-мама сделала неопределенный жест, означавший, что, кроме овсянки, осталось немногое, но это в конце концов не так уж и важно.

Тогда Муми-папа сделал единственно возможное в такой ситуации: взял удочку, натянул шляпу смотрителя маяка и в гордом молчании выбрал свое самое красивое грузило.

— Я иду на рыбалку, — сказал он спокойно.

— Как раз подходящая погода для щуки.

* * * Северо-восточный ветер утих, но вода все еще стояла очень высоко. Моросил дождь, скалы и море были одинакового серого цвета и выглядели очень печальными.

Муми-папа просидел у черного озера целый час. Ни одна рыба не клюнула. «Нечего говорить о щуке, пока не поймаешь ее», думал он.

Как и большинство пап определенного типа, Муми-папа любил рыбалку. Свою удочку он получил в подарок на день рождения пару лет назад, и это была очень хорошая удочка. Но иногда она стояла в углу с укоризненным видом, будто напоминая, что предназначена для рыбной ловли.

Муми-папа стоял, глядя вниз на черные воды озера, а озеро смотрело на него своим большим глазом. Он смотал леску и положил свою трубку в шляпу. А потом зашагал к подветренной стороне острова.

Там могли водиться щуки, возможно, маленькие, но это хоть что-то, что можно принести домой.

У самого берега в лодке сидел рыболов с удочкой.

— Хорошее место для рыбалки? — спросил Муми-папа.

— Нет, — ответил рыболов.

Муми-папа сел на скалу, пытаясь придумать, что бы сказать. Он никогда не встречал никого, с кем так трудно было бы говорить. Все казалось таким неуклюжим и неловким!

— Я полагаю, здесь немного одиноко зимой, — рискнул он, но, конечно, не получил ответа. Он попробовал еще раз.

— Но раньше вас здесь было двое, конечно. Каким был смотритель маяка?

Рыболов пробормотал что-то и беспокойно заерзал в лодке.

— Он был общительный? Много говорил о себе?

— Все они такие, — неожиданно отозвался рыболов.

— Все они много говорят о себе. Он всегда говорил о себе. Но, наверное, я его не слушал. Я забыл.

— Как он сюда попал? — спросил Муми-папа.

— Маяк погас до того, как он ушел, или после?

Рыболов пожал плечами и вытянул удочку. Крючок был пуст.

— Я забыл, — сказал он.

В отчаянии Муми-папа сделал еще одну попытку:

— Но чем он занимался целыми днями? Строил что-нибудь? Ловил рыбу?

Широким плавным движением рыболов забросил свою удочку, леска описала красивую дугу, расправилась и исчезла под водой. Рыболов отвернулся и посмотрел в море.

Муми-папа поднялся и пошел. Почему-то это было облегчением — чувствовать себя таким сердитым. Он забросил свою удочку подальше, не заботясь о дистанции, которую должно соблюдать, когда один джентльмен рыбачит рядом с другим. У него клюнуло немедленно.

Муми-папа вытащил окуня весом в фунт. Он поднял большой шум по этому поводу, пыхтя и сопя, шлепая по воде, кидая окуня на камни, — все для того, чтобы как можно больше досадить рыболову. Он посмотрел на неподвижную серую фигуру, глядящую в море.

— Эта щука, наверное, весит около пяти фунтов! — сообщил он, пряча окуня за спиной.

— Трудненко будет коптить!

Рыболов не сдвинулся ни на дюйм.

— Это проучит его! — бормотал Муми-папа.

— Подумать только — бедный смотритель маяка говорил и говорил о себе, а этот… этот маленький рачок даже не слушал.

— И он зашагал к маяку, крепко сжимая окуня в лапе.

Малышка Мю сидела на ступеньках маяка, распевая одну из своих монотонных песен для дождливой погоды.

— Привет, — сказал Муми-папа.

— Я злюсь.

— Хорошо! — одобрила Малышка Мю.

— У тебя такой вид, будто ты сделал из кого-нибудь настоящего врага. Это всегда помогает.

Муми-папа бросил окуня на ступеньки.

— Где она? — спросил он.

— Копается в этом своем саду, — ответила Малышка Мю. Я отдам ей рыбу.

Муми-папа кивнул и пошел к западной части острова. «Я буду рыбачить под самым носом у этого типа! Я выловлю всю рыбу до одной. Я им покажу»… * * * Истрепанные сети висели под лестницей в маяке и были позабыты. Муми-мама больше не упоминала о маленьких полочках и мебели, а пятно на потолке увеличивалось с каждым дождем. Люк оставался закрытым.