Мусорщик

— Он протянул вперед собой грязную пятерню.

Катя растерянно опустила руки. Нелепый, невозможный торг.

Бред.

— Что… Что ты хочешь?

— То, что тебе и так никогда больше не пригодится. После того, как получишь свой талант назад.

— Что это?

— Ну, если я назову, ты никогда не отдашь по доброй воле. А мне нужна именно добрая воля.

— Старик пожевал нижнюю губу и добавил с досадой.

— Я, вообще, давно хочу получить это. Но еще никто и никогда это не выбрасывал. Вот так… Ну, идет — или нет? Могу ведь передумать.

Пятерня ждала.

Катя вспомнила бухгалтерию, две недели равнодушной жизни, беспомощность при виде холста… Радкины восторженные глаза и слезы старого учителя.

— Идет, — твердо сказала она, взявшись за протянутую руку.

— Что бы ты ни забрал, это — достаточная цена. Я согласна.

— Ну, вот и славно, — заблеял нелюдь козлиным тенором.

— Вот и славно! Торг свершился, — торжественно добавил он.

Катя отняла руку, и в тот же миг поняла, что он действительно свершился.

Мир расцвел тысячью созвучий красоты.

Девушка широко раскрыла глаза — так, словно впервые увидела старый двор.

Она была младенцем, плакавшим от невозможности выразить все, что стеснилось внутри.

Словно все чувства, все печали, горести и радости мира ринулись в ее сердце, поселив там великое волнение и мятеж. Они рвали душу на части и желали одного — выбраться наружу.

Она сразу забыла о старом Мусорщике, о странном торге и о его последствиях, упиваясь ощущением Смысла…

Мусорщик смотрел ей вслед — и улыбался.

Он был не злым существом. Просто у него, действительно, не было иного пути заполучить то, чего он так хотел, но чем — увы! — никто не бросается.

А всем надо как-то жить.

Старик чувствовал блаженный, мудрый, великий Покой.