Мусорщик

— Не всех же боженька сподобил пальцы марать. Иной раз так завертишься, закрутишься… Какие еще там рисованья, живой бы до кровати добраться.

— Все живут. А я не могу. Почему так?

— А Бог его знает. Я вот тоже много без чего жить не могу, а ты, например, спокойно без этого обходишься. Все мы разные.

— Но ты — ты знаешь, как добиться, чтоб это «много чего» в твоей жизни появилось! А я… Я удавлюсь, Радка! Удавлю-у-усь!

Катерина зарыдала, уронив голову на руки. Тонкие пальцы еле выдерживали тяжесть беды.

— Мечтала выставляться! О славе мечтала, о признании… Господи, да зачем мне все это было надо! Ощущать в себе целый мир! Уметь дарить людям радость! Творить. Просто — уметь творить. Вот — смысл жизни. Но разве я понимала тогда? А теперь — все. Поздно. Нет смысла. Я все потеряла.

— Размазывая слезы по лицу, Катя опять отвернулась к окну.

За окном был вечерний двор. Солнце отражалось в сотнях стекол и, изломанное, погибало за пятиэтажкой. Детишки визжали, играли в догонялки; лаял старый дворовый пес, а на углу скверика ссорилась любовная парочка. Худая девчонка с лиловыми волосами бурно высказывалась своему бойфренду, а тот угрюмо разглядывал носки кроссовок. Наконец она иссякла и, вероятно, бросив напоследок нечто убийственное, резко развернулась с намерением уйти прочь. Парень поймал ее руку, за что получил здоровенную затрещину.

Тогда уже бойфренд побагровел и, отбросив от себя фенечку, сорванную случайно с тонкого запястья, крупными шагами удалился вглубь сквера. Лиловая бросилась за ним.

К месту скандала тут же направилась нелепая фигура-пугало. Старый Мусорщик строго соблюдал свой ритуал. Он с трудом наклонился и положил в карман разорванный браслетик.

— Да, я все потеряла, — повторила Катерина, машинально следя за мешковатым чудаком.

— Шел — нашел — потерял. Потерял, да и забыл, — сказала Рада машинально.

— Что?

— Потерял да и забыл, говорю. Помнишь, этот дурень все время повторяет.

— Повторяет… Ну да.

Память услужливо, без всякого спроса, подсказала продолжение приставучего стишка: «я поднял-подобрал, куда надо положил. Не ищи — и не взыщи».

Вдруг Катя подскочила на стуле и впилась глазами в окно.

Психологи называют это «инсайт». Внезапное озарение. Так человек, некоторое время бездумно смотрящий на разбросанные запчасти, вдруг понимает, как собрать из всего этого позарез необходимое.

Катя, не попрощавшись, быстро запрыгнула в туфли и понеслась вниз по лестнице.

Мусорщик сидел на лавочке под липой. Запыхавшаяся Катерина подлетела к нему.

Подлетела — и остановилась.

Вся фантастичность ее предположений тут же ясно обозначилась в голове. Да и предположений-то особых не было. Просто темная, туманная догадка.

Странный старичок светло смотрел в никуда.

Что ты ему предъявишь, Катя? Что?

Между тем, она была уверена. Уверена, как провидица или безумная.

— Вы… Ты… Это ведь — ты?

— Мусорщик посмотрел на нее и сквозь нее, а потом равнодушно отвернулся.

— Ты… Это ты, старая швабра, украл мою жизнь!

Не помня себя, девушка схватила старика за грудки и принялась тормошить. Старикашка заперхал, натужно закряхтел, и Катерина со страхом выпустила драный пиджак.

Но Мусорщик просто смеялся. Заходился старческим булькающим смехом.

— Не крал! — наконец тонко выкрикнул он детским дискантовым голосом.

— Не крал! Выбросила, сама! Все вы — выбрасываете…

— Потом он внимательно посмотрел на художницу и добавил — теперь уже низким грудным басом.

— Не ищи теперь. И — не взыщи. Люди много чего считают мусором. Кидают, бросают, забывают. Потом спохватываются, ан поздно-с. Мусорщик уже выгреб урну подчистую. Всем надо как-то жить, милая. Если вы не хотите жить свою жизнь, я живу ее вместо вас. Бросаетесь… Эмоциями — всегда, чувствами — часто… Смыслом жизни — иногда. Редко. Но — бросаетесь.

Катерина окаменела. В ее груди билось одно — ненависть к этому нелюдю.

— Ты. Какое ты имеешь право! Это… Это тебе не принадлежит!

— Это никому не принадлежит. То, что бросил хозяин, принадлежит нашедшему.

— Отдай. Сей час же. Сию минуту. Отдай назад!

— Что — отдать? — хитро прищурился Мусорщик, заговорив голосом Катерины.

— Ты сама-то хоть знаешь, что выбросила. Иногда люди швыряют в помойку алмазы!

Катя вгляделась в глаза старичка. Они светились изнутри отблеском неземного.

«Вдохновение»…

— Талант. Мой талант!

— Ага, — радостно кивнул Мусорщик, заговорив каким-то четвертым, наглым и веселым голосом.

— И дураком был бы, если б вернул обратно.

— Он опять расплылся в улыбке — старый мерзкий вампир, пьющий чужие души.

— Вы, люди, даже не понимаете, какая это благодать… Дыхание бога. Ты ж не справишься с ним, глупенькая. Оно тебя раздавит. Проклянешь себя. Не достанет силы духа.

— Не тебе решать это, старый шут. Я… Тебя убью. Уничтожу. Еще не знаю, как… Но всю жизнь положу на это. Такие, как ты, не должны быть на свете. Я…

— Глупенькая, — ласково пожалел старик.

— Глупая. Если так уж просишь, я — отдам. Но в обмен. На что-нибудь столь же ценное. Как пишут, «за солидное вознаграждение». Идет?