Фандом: Гарри Поттер. Зеленые глаза преследовали ее повсюду, куда бы она ни пошла. То ли правда, то ли игра воображения. Дафна не могла отделаться от мыслей о Гарри, о его раскрасневшемся лице, алых, искусанных губах, о жилке на его шее, подрагивающей от напряжения… Поттер не подходил к ней, но искал встреч, может, даже неосознанно. Нарочно задерживался после занятия, чтобы проводить ее взглядом; спешил к теплицам, чтобы опередить ее и позволить пройти мимо. И сверлил, сверлил, сверлил глазами, словно надеялся таким образом узнать, есть ли у нее что-то с Малфоем или нет.
147 мин, 33 сек 5266
На этот раз Малфой поднялся и вышел, а когда вернулся, протянул ей небольшой флакончик, наполненный поблескивающей жидкостью.
— Подавись, — буркнул он и собрался уже уходить, когда Дафна окликнула его.
— Если не хочешь, чтобы Поттер узнал, как ты шантажировал меня при помощи его просьбы, носи ему свои конвенты сам! Зато с чувством выполненного долга! — и Гринграсс заливисто захохотала, как умела только она, наслаждаясь победой.
Малфой вышел и хлопнул дверью так, чтобы ей стало ясно, как он зол.
Но теперь Дафне было все равно, что думает и чувствует хорек. Она победила! И важнее этого ничего не было на свете. Дафна взглянула на флакон, зажатый в пальцах, и по ее спине пробежали мурашки. Воспоминания Снейпа. Наверняка связанные с ней… Вот как Малфой узнал обо всем! Оставалось лишь найти омут памяти.
Она пришла в спальню и села на кровать. Ей было и хорошо, и страшно немного оттого, что предстояло увидеть. Северус оставил для нее часть себя — это значило так много!
Омут памяти хранился у завхоза, и получить его можно было только под залог палочки, но это не смущало Дафну. Устроившись в комнатке за каморкой Филча, она поставила перед собой большую чашу, украшенную золотом и драгоценными камнями — такими же, какие отсчитывали факультетские баллы в холле школы. Глубоко вздохнула, собралась с мыслями и вылила содержимое флакона в чашу. Серебристая поверхность, похожая на жидкое зеркало, дрогнула, принимая воспоминания Северуса Снейпа, и замерла, ожидая своего зрителя. Дафна колебалась еще немного, а потом резко опустила голову в омут памяти, словно нырнула в манящую тайну…
Это было так непривычно и захватывающе — видеть себя со стороны. Она стояла на лестнице перед директором — голая и доступная, а он шлепал ее: сначала по ягодицам, затем — по промежности… Но только теперь Дафна могла видеть его напряженное, раскрасневшееся лицо. Снейп смотрел на нее жадно, и крылья его носа раздувались при каждом вдохе — директор хотел четче ощутить ее аромат. Он желал ее — Дафна не могла ошибаться. И желал тем сильнее, чем беззащитнее она была перед ним. И тем жестче сдерживал себя: после удара под колени закусил губу, замер на мгновение, чтобы отдышаться, а потом — Дафна не смогла сдержать вздоха разочарования — трусливо сбежал, пряча пылающее лицо за грубыми словами о том, что не опустится до секса с ней…
Вдруг картинка поменялась. Снейп сидел в кабинете, закрыв портреты своих предшественников портьерой, и вертел в руках ее трусы, то сжимая их в порыве выбросить, то разглаживая и глядя сквозь них. Потом он поднес их к лицу, закрыл глаза, втянул носом воздух… Что бы там ни было, он думал о ней — и вовсе не как директор школы о студентке. Дафну бросило в жар. Потом — в холод от осознания того, что больше никогда уже не сможет она потушить пожар, который смогла разжечь в груди этого мужчины…
Но Дафна не успела насладиться моментом — воспоминание перенесло ее в другое место. Это было имение Гринграсс — Дафна без труда узнала кабинет отца. Снейп сидел в кресле для гостей и медленно пил виски, а ее отец просил — нет — умолял его найти способ держать ее, Дафну, подальше от школы. Они оба знали, что будет бой. Но Астория была в больнице, а Дафна не могла уйти из школы — таков был приказ Лорда. И вот Снейп обещал, что найдет выход…
— Вы уверены, Северус, уверены, что сможете придумать предлог для отчисления?! — заламывал руки отец, а Снейп смотрел на него презрительно сквозь бокал.
— Я никогда не обещаю того, в чем не уверен, — ровно ответил он и криво усмехнулся, и отца передернуло от этой ухмылки. Дафна видела, как он боялся директора…
Теперь стало понятно, почему родители ничего не сказали ей, когда узнали об отчислении. Не ругали, не приставали с расспросами… Впрочем, и тогда Дафна не обратила на это внимание, не хотела задерживаться на этом и теперь, и воспоминания Снейпа услужливо перенесли ее обратно в директорский кабинет, но уже в более поздний период — возможно, перед самым началом битвы.
Директор нервно ходил из угла в угол. Он собирал какие-то вещи и как будто бездумно перекладывал их с места на место. Среди предметов Дафна увидела маленькую черную коробочку, куда Снейп положил добытый предмет ее туалета.
— Если все получится, — пробормотал профессор, — надо будет вернуть это девчонке.
— Все получится, — ободряюще ответил с портрета Альбус Дамблдор, хоть к нему и не обращались…
Дафна снова очутилась в реальном мире. Ее сердце бешено стучало, голова болела, словно невидимые тиски сжали виски. Она обняла себя и заплакала. Ее слезы капали в омут памяти и смешивались с воспоминаниями профессора Снейпа…
— Подавись, — буркнул он и собрался уже уходить, когда Дафна окликнула его.
— Если не хочешь, чтобы Поттер узнал, как ты шантажировал меня при помощи его просьбы, носи ему свои конвенты сам! Зато с чувством выполненного долга! — и Гринграсс заливисто захохотала, как умела только она, наслаждаясь победой.
Малфой вышел и хлопнул дверью так, чтобы ей стало ясно, как он зол.
Но теперь Дафне было все равно, что думает и чувствует хорек. Она победила! И важнее этого ничего не было на свете. Дафна взглянула на флакон, зажатый в пальцах, и по ее спине пробежали мурашки. Воспоминания Снейпа. Наверняка связанные с ней… Вот как Малфой узнал обо всем! Оставалось лишь найти омут памяти.
Она пришла в спальню и села на кровать. Ей было и хорошо, и страшно немного оттого, что предстояло увидеть. Северус оставил для нее часть себя — это значило так много!
Омут памяти хранился у завхоза, и получить его можно было только под залог палочки, но это не смущало Дафну. Устроившись в комнатке за каморкой Филча, она поставила перед собой большую чашу, украшенную золотом и драгоценными камнями — такими же, какие отсчитывали факультетские баллы в холле школы. Глубоко вздохнула, собралась с мыслями и вылила содержимое флакона в чашу. Серебристая поверхность, похожая на жидкое зеркало, дрогнула, принимая воспоминания Северуса Снейпа, и замерла, ожидая своего зрителя. Дафна колебалась еще немного, а потом резко опустила голову в омут памяти, словно нырнула в манящую тайну…
Это было так непривычно и захватывающе — видеть себя со стороны. Она стояла на лестнице перед директором — голая и доступная, а он шлепал ее: сначала по ягодицам, затем — по промежности… Но только теперь Дафна могла видеть его напряженное, раскрасневшееся лицо. Снейп смотрел на нее жадно, и крылья его носа раздувались при каждом вдохе — директор хотел четче ощутить ее аромат. Он желал ее — Дафна не могла ошибаться. И желал тем сильнее, чем беззащитнее она была перед ним. И тем жестче сдерживал себя: после удара под колени закусил губу, замер на мгновение, чтобы отдышаться, а потом — Дафна не смогла сдержать вздоха разочарования — трусливо сбежал, пряча пылающее лицо за грубыми словами о том, что не опустится до секса с ней…
Вдруг картинка поменялась. Снейп сидел в кабинете, закрыв портреты своих предшественников портьерой, и вертел в руках ее трусы, то сжимая их в порыве выбросить, то разглаживая и глядя сквозь них. Потом он поднес их к лицу, закрыл глаза, втянул носом воздух… Что бы там ни было, он думал о ней — и вовсе не как директор школы о студентке. Дафну бросило в жар. Потом — в холод от осознания того, что больше никогда уже не сможет она потушить пожар, который смогла разжечь в груди этого мужчины…
Но Дафна не успела насладиться моментом — воспоминание перенесло ее в другое место. Это было имение Гринграсс — Дафна без труда узнала кабинет отца. Снейп сидел в кресле для гостей и медленно пил виски, а ее отец просил — нет — умолял его найти способ держать ее, Дафну, подальше от школы. Они оба знали, что будет бой. Но Астория была в больнице, а Дафна не могла уйти из школы — таков был приказ Лорда. И вот Снейп обещал, что найдет выход…
— Вы уверены, Северус, уверены, что сможете придумать предлог для отчисления?! — заламывал руки отец, а Снейп смотрел на него презрительно сквозь бокал.
— Я никогда не обещаю того, в чем не уверен, — ровно ответил он и криво усмехнулся, и отца передернуло от этой ухмылки. Дафна видела, как он боялся директора…
Теперь стало понятно, почему родители ничего не сказали ей, когда узнали об отчислении. Не ругали, не приставали с расспросами… Впрочем, и тогда Дафна не обратила на это внимание, не хотела задерживаться на этом и теперь, и воспоминания Снейпа услужливо перенесли ее обратно в директорский кабинет, но уже в более поздний период — возможно, перед самым началом битвы.
Директор нервно ходил из угла в угол. Он собирал какие-то вещи и как будто бездумно перекладывал их с места на место. Среди предметов Дафна увидела маленькую черную коробочку, куда Снейп положил добытый предмет ее туалета.
— Если все получится, — пробормотал профессор, — надо будет вернуть это девчонке.
— Все получится, — ободряюще ответил с портрета Альбус Дамблдор, хоть к нему и не обращались…
Дафна снова очутилась в реальном мире. Ее сердце бешено стучало, голова болела, словно невидимые тиски сжали виски. Она обняла себя и заплакала. Ее слезы капали в омут памяти и смешивались с воспоминаниями профессора Снейпа…
Детали
Нотт поджидал ее у входа в совятню. Дафна настрочила длинный свиток родителям и хотела отправить его поскорее. Она никак не могла прийти в себя от того, что увидела в омуте памяти, и теперь жаждала еще больше деталей, чтобы понять мотивы Снейпа. Сама не знала, зачем ей было это нужно, но все равно пыталась узнать по максимуму.
Страница 12 из 41
