Я должен писать быстро, пока у меня есть время. Не знаю, успею ли я завершить этот документ, увидит ли его кто-нибудь, но события, непосредственным участником которых я стал, должны стать предупреждением всему человечеству, ибо есть на нашей планете такие тайны, которые не дoлжно видеть и познавать человеку, ибо то, что открылось мне, поистине ужасно. Мы не одни обладаем разумом в этом мире, и мозг человеческий не вынесет знакомства с нашими соседями. А я стал их пленником, и каждая следующая строчка может оказаться последней. Мне нужно успеть рассказать о том, что произошло.
9 мин, 0 сек 1737
На следующий день я со всех ног бросился в библиотеку, спросить совета у старика, который наверняка что-то знал, и поискать ответы на свои невысказанные вопросы в Necronomicon. И представьте себе моё изумление и ужас, когда я увидел остатки пожарища вместо здания прошлого века, в котором располагался архив. Сгорел в пламени единственный человек, который мог бы мне помочь, исчез бесценный Necronomicon. Весь следующий день я провёл как в бреду, шатаясь по улицам, не разбирая дороги. Очнулся я только в сумерках, очнулся, к ужасу своему, на пепелище библиотеки и, если угодно, своих надежд. Было темно. Из непроглядного мрака раздались тихие шаги. Я вздрогнул так, что моё сердце чуть не остановилось. Парализованный нечеловеческим ужасом, я не двигался с места, а шаги всё приближались. Почувствовав осторожное ледяное прикосновение к своей талии, я издал не поддающийся описанию плачущий звук и бросился вон, лишь бы поскорее оказаться подальше от страшного места. Я не останавливался, пока не оказался в своей комнате.
Я сжёг все ноты, записанные мною в полубреду, и через полчаса начал это повествование. Я печатаю настолько быстро, насколько хватает сил, и кажется, успел сказать всё, что хотел.
Я уже не узнаю вида за окном, вместо узкой улочки и тусклого фонаря — бесконечная равнина, залитая лунным светом. Несмотря на это, продолжаю печатать.
Вот что-то заглянуло в окно. У твари не было глаз, но я уверен, что она видела меня. Тело гиены и конусообразная голова с уродливыми наростами. Как я выдерживаю всё это и не схожу с ума? Наверное, я просто помню, что меня ждёт что-то гораздо более ужасное, чем безглазые монстры.
За окном — бесконечная чернота, в которой ничего нет. Но вот начинается движение. Всё дальше и дальше от привычного мира, от объяснимого, понятного, близкого О боги, боги, боги, какие ещё испытания уготованы моей измученной душе? Куда? Куда? Невероятное путешествие вне времени и пространства, полёт к самым глубоким безднам Вселенной, движение сквозь Ничто и Всё.
Круговорот он засасывает, засасывает в Хаос, в самый его центр. Здесь Боги, Другие Боги Они танцуют, пляшут Нечестивый ритм сатанинского бубна Хоровод погибших душ Чертог чертогов Мрачный трон Бесформенная флейта в когтистых лапах.
Я сжёг все ноты, записанные мною в полубреду, и через полчаса начал это повествование. Я печатаю настолько быстро, насколько хватает сил, и кажется, успел сказать всё, что хотел.
Я уже не узнаю вида за окном, вместо узкой улочки и тусклого фонаря — бесконечная равнина, залитая лунным светом. Несмотря на это, продолжаю печатать.
Вот что-то заглянуло в окно. У твари не было глаз, но я уверен, что она видела меня. Тело гиены и конусообразная голова с уродливыми наростами. Как я выдерживаю всё это и не схожу с ума? Наверное, я просто помню, что меня ждёт что-то гораздо более ужасное, чем безглазые монстры.
За окном — бесконечная чернота, в которой ничего нет. Но вот начинается движение. Всё дальше и дальше от привычного мира, от объяснимого, понятного, близкого О боги, боги, боги, какие ещё испытания уготованы моей измученной душе? Куда? Куда? Невероятное путешествие вне времени и пространства, полёт к самым глубоким безднам Вселенной, движение сквозь Ничто и Всё.
Круговорот он засасывает, засасывает в Хаос, в самый его центр. Здесь Боги, Другие Боги Они танцуют, пляшут Нечестивый ритм сатанинского бубна Хоровод погибших душ Чертог чертогов Мрачный трон Бесформенная флейта в когтистых лапах.
Страница 3 из 3
