Мы — L.I.U. (My dear daddy Jeff)

Но с другой стороны я люблю его. Я не хочу мстить ему. Я чувствую, что это будет неправильно.

Так почему бы мне не отказаться? Я точно знаю, что не хочу убивать его или причинять ему боль. А Джейн уж точно не внушает мне доверия.

Я решил. Я откажусь. И пусть Вечная катится к чёрту.

— Я с тобой, — язык не слушается.

Джефф уже и не помнит, когда это началось. Как он попробовал на вкус это чёртово пиво. Как хлебнул ещё разок. И ещё. Он не помнит, во сколько завтра идти на работу. Да и вовсе забыл о том, что у него вообще существует работа. Он позабыл и том, что вот уже как два дня тому назад Айден, его младший сын, сбежал из дома. Один. Не взяв даже вещей, не оставив записки. Не помнит, что бедная Аш сейчас дико голодна и одна пытается сделать себе бутерброды.

Мужчина помнит лишь то, что его сын, его любимый первенец исчез. Навсегда. Прямо как Лью.

Никогда не называйте своих детей именами трагически погибших родственников, ребята. Плохая примета.

Вудс присасывается губами к горлышку зелёной бутылки и хлебает. Горло обжигает алкоголь.

Лью.

Господи Боже, пора бы и поспать немного.

Лью, Лью, Лью.

Ну же, Джефф, вставай.

Льюльюлью.

Ты не можешь просто так сидеть здесь и ничего не делать. Всё, он мёртв, а значит, нужно забыть.

ЛЬЮЛЬЮЛЬЮЛЬЮ.

Звонок!

Короткая громкая мелодия пронзает тишину в комнате. Джеффри не хочет отвечать. Но ему не звонили вот уже долгое время. Да и не кому. А если тело нашли? Джефф ведь обязан знать об этом. Вудс сделает большую ошибку, если пропустит этот звонок.

Кряхтя, Вудс встаёт с дивана и плетётся к телефону, стоящему на столике подле двери в коридор. Снимает трубку, прикладывает её к уху.

— Да? — он почти не узнаёт своего голоса.

— Твой сын у меня, — сердце едва не останавливается, — Встретимся сегодня на окраине леса. Приходи, если не хочешь, чтобы со Льюисом что-то случилось.

Темно

Горько наблюдать за тем, как твоя семья в один лишь миг развалилась у тебя на глазах. А ведь до этого всё было просто чудесно. И плевать на вечные школьные проблемы, косые взгляды и редкие ссоры с братом и сестрой.

Но правда в один миг открылась.

И Айден понял, что всё кончено.

Перед глазами всё расплывалось, смешивалось. По впалым бледным щекам текли капли, — дождь, слёзы, он не знает — ноги заплетались в быстром беге, из груди вырывались свистящие хрипы, а сердце болело. От быстрого бега, наверное.

Айден Вудс, парень пятнадцати лет отроду, совсем недавно узнавший, что всю жизнь его просто обманывали, со всех ног мчался куда-то. Прохожие удивлённо оглядывались на него, а затем смотрели назад, ожидая увидеть погоню. А от чего ещё так бежать?

Только от прошлого.

Парень замедляет бег. Сознание принимает теперешнюю реальность — он просто убежал, оставил отца, оставил дом, оставил Аш. А ведь последняя, наверняка, нуждается в его поддержке.

Но Аш не сестра ему. Она вообще ему никто.

Он один, он совершенно один. Он чертовски напуган, он в смятении, он растерян, ему грустно, ему горько.

Ему хочется умереть.

Он и сам не знает, куда забежал. Куда-то в лес, в тёмный, бескрайний лес, заполненный густым туманом. Сзади, спереди, сбоку, да вообще повсюду стоят люди. Люди, которых Айден когда-то знал. Люди, которые были его семьёй; люди, которые учились с ним в одной школе, и те, которые обучали его; его друзья, его враги. Тени их тянулись к нему, выли, — именно тени, а не люди — вопили. Сердце паренька колотилось, как бешеное.

Он сошёл с ума.

И он закричал.

Во рту пересохло, а низ живота приятно тянет. Наверное, это и называют «порханием бабочек». Пальцы вцепились в обгоревшую кожу, покрытую пятнами, впивались в неё ногтями, оставляя новые кровоточащие раны на тех, что зажили уже спустя много лет.

Как же хорошо, Господи, как же…

С каким-то животным рыком Льюис изливается внутрь женщины, продолжая вколачиваться в неё всё быстрее и быстрее, с необузданной страстью, слушая чужие вскрики и стоны.

Что ты делаешь, Лью?

О чём ты думаешь, делая это, Лью?

Зачем ты это делаешь, Лью?

Остановись, Лью.

Не надо.

Прекрати.

— Заткнись! — сам не зная, почему, орёт парень, слушая, как его бёдра хлопают о бёдра Вечной. Та, чуть ли не теряя сознание от удовольствия, уткнулась лицом в подушку, задрав зад. Ещё секунда — и Лью падает на неё, перекатывается на жёсткий матрас, на спину, и таращится в потолок, пытаясь выровнять дыхание. Поворачивает голову, смотрит, как вздымается оголённая обгоревшая спина. Слышит, как Джейн сопит в подушку. И закрывает глаза.

Это будет не больно.

Айден закрывает глаза, чувствуя себя последним ублюдком. Как же Аш? Как же отец?

Отец? Хах. Эта сволочь, что вот так вот просто поубивала и родителей своих, и брата? А потом и их мать? Не достоин он Айдена.

— Он не отец мне, а блядь психованная.

Аш? О, маленькая, бедная сестричка Аш. Она и не сестра парню вовсе. Она — лишь маленькое отродье, которое Айден возненавидел больше всех, если не считать отца. Зачем ему к ней возвращаться?