Фандом: Гарри Поттер. А если все не совсем так, как кажется, если враги на самом деле и не враги вовсе, если школьная вражда — лишь умело поставленный спектакль?
25 мин, 53 сек 7786
В Хогвартсе на общем собрании было решено, что дневник на лето я забираю с собой. Глупый, поначалу радовался: вот, скучно не будет. Ага, как же. Скучно точно не было. Риддл умудрился достать всех: и меня, и тётю, и дядю, и Дадли. Дурсли поначалу при виде него в обморок шлепались, а потом ничего, привыкли. Петунья его даже готовить учила — в свою очередь, Риддл учил моего кузена, как грамотно увести бумажник у мимо проходящего человека. В общем, спелись они. Нет, я не жалуюсь, если бы меня оставили в покое. А то ведь он днем достаёт родственничков, как раз когда я горбачусь в саду, а ночами мне спать не дает. Хожу потом, как зомби. Так что я был рад куда-нибудь дневник сбагрить.
Ответ от Д. М. пришел на следующий день, там было всего несколько слов: «Я тебе, Поттер, не верю». Ах, не верит он, ну держись.
Том, как ни странно, поддержал идею — видимо, ему захотелось изменить обстановку. А дом Малфоев как нельзя лучше способствовал этому.
Через пару дней пришло письмо, в котором сообщалось: в мои бредовые россказни верят. Кто бы сомневался — Том умеет убеждать. Не зря же в свое время за ним столько народу пошло. Ему бы в рекламной сфере работать.
Через неделю пришло очередное послание от Малфоя — теперь меня слёзно умоляли забрать дневник обратно. Дело в том, что без согласия Тома и моего — как последнего, кто писал в этой книжке, — его нельзя было никуда транспортировать. Ещё спустя пару дней: «Я сделаю, что хочешь, только забери его отсюда». Нет уж, мне так хорошо: тихо и спокойно спится по ночам.
Как-то само получилось, но к середине летних каникул мы с Малфоем вели подробную переписку. И не только с ним: оказалось, в Малфой-мэноре гостят Блейз, Теодор, Панси, Миллисент… а да, и Крэбб с Гойлом. Вот и общался я сразу и со всеми. Когда за мной приехали Уизли и забрали в Нору, масштабы нашей переписки увеличились, так как к ней подключились остальные в лице Рона, Гермионы, Джинни и близнецов. К нашему мини-соглашению присоединился Невилл
В поезде состоялся долгий нудный разговор, в результате которого мы заключили даже не перемирие, а скорее пакт. На людях вести себя как раньше, но наедине…
В общем, мы договорились. Как нам это удалось? Мерлин, мы же были детьми, двенадцать-четырнадцать лет, много ли надо в этом возрасте, дабы помириться или поругаться? Но, помимо всего, мы были ещё и волшебниками, и, похоже, любили рисковать, ибо непреложный обет с формулировкой «быть всегда на одной стороне, не драться и не ссориться по-настоящему, не скрывать ничего и не врать, поддерживать друг друга» — не совсем детская затея, скажем так. Хотя и цели мы тогда поставили недетские.
Так началось грандиозное шоу под названием: «вражда Слизерина и Гриффиндора в исполнении заговорщиков». Собственно, нашей относительно дружной компании понадобилось четыре вечера и три бессонные ночи для неутешительного вывода: некто с бородой и в дурацкой мантии провоцирует всех студентов на конфликты, всячески способствуя межфакультетским распрям. Взять тот же квиддич или постоянные стравливания Слизерина и Гриффиндора. Одни у нас — злобные страшные темные маги, а другие — эдакие защитники на конях. Те, кто входил в наши стройные ряды заговорщиков, не были ни злобными, ни страшными, ни эмоционально уравновешенными, ни фанатично преданными. Мы все были нормальными, обычными детьми.
А директор нам мешал… жить он нам мешал.
Когда появились первые сообщения в газетах, что сбежал некто Блэк, а директор промывал мне мозги, что этот Блэк предал моих родителей, мне поступило три предложения найти предателя самостоятельно и поговорить с ним; четыре предложения убить сразу, не разговаривая; остальные настаивали на пытках. Самое интересное: разобраться предложили как раз темные и страшные маги Слизерина, а добрые гриффиндорцы настаивали на пытках.
Ограничились мы выполненной под руководством Тома ловушкой, в которую успешно угодил Сириус Блэк. Он, как ни странно, психом, желающим меня прикончить, не был, вел себя спокойно, только немного удивился разношерстной компании, что у нас собралась.
Как выяснилось, Сириус никого не предавал, не убивал, а в Азкабан был заключен без суда и следствия. Дамблдор прекрасно осведомлен о его невиновности. В тот вечер, когда убили моих родителей, крестный был с директором, в шахматы они играли. Но наш старикан скрыл сей факт.
Вот на этой веселой ноте я решил — нам с Дамблдором трудно будет жить в одной стране. Драко «неожиданно» вспомнил: директор насолил и его семье. Ещё бы, кто-то же настучал в аврорат, будто в доме Малфоев хранятся запрещенные артефакты. Кстати, они там действительно хранятся, но это частности. Рон вспомнил, как его отца неожиданно перевели в другой отдел, якобы на повышение, но в итоге… Короче, всем директор не угодил. И тут в наших буйных головах родилась идея. Точнее, я неожиданно для всех предложил:
— А давайте воскресим Лорда.
Ответ от Д. М. пришел на следующий день, там было всего несколько слов: «Я тебе, Поттер, не верю». Ах, не верит он, ну держись.
Том, как ни странно, поддержал идею — видимо, ему захотелось изменить обстановку. А дом Малфоев как нельзя лучше способствовал этому.
Через пару дней пришло письмо, в котором сообщалось: в мои бредовые россказни верят. Кто бы сомневался — Том умеет убеждать. Не зря же в свое время за ним столько народу пошло. Ему бы в рекламной сфере работать.
Через неделю пришло очередное послание от Малфоя — теперь меня слёзно умоляли забрать дневник обратно. Дело в том, что без согласия Тома и моего — как последнего, кто писал в этой книжке, — его нельзя было никуда транспортировать. Ещё спустя пару дней: «Я сделаю, что хочешь, только забери его отсюда». Нет уж, мне так хорошо: тихо и спокойно спится по ночам.
Как-то само получилось, но к середине летних каникул мы с Малфоем вели подробную переписку. И не только с ним: оказалось, в Малфой-мэноре гостят Блейз, Теодор, Панси, Миллисент… а да, и Крэбб с Гойлом. Вот и общался я сразу и со всеми. Когда за мной приехали Уизли и забрали в Нору, масштабы нашей переписки увеличились, так как к ней подключились остальные в лице Рона, Гермионы, Джинни и близнецов. К нашему мини-соглашению присоединился Невилл
В поезде состоялся долгий нудный разговор, в результате которого мы заключили даже не перемирие, а скорее пакт. На людях вести себя как раньше, но наедине…
В общем, мы договорились. Как нам это удалось? Мерлин, мы же были детьми, двенадцать-четырнадцать лет, много ли надо в этом возрасте, дабы помириться или поругаться? Но, помимо всего, мы были ещё и волшебниками, и, похоже, любили рисковать, ибо непреложный обет с формулировкой «быть всегда на одной стороне, не драться и не ссориться по-настоящему, не скрывать ничего и не врать, поддерживать друг друга» — не совсем детская затея, скажем так. Хотя и цели мы тогда поставили недетские.
Так началось грандиозное шоу под названием: «вражда Слизерина и Гриффиндора в исполнении заговорщиков». Собственно, нашей относительно дружной компании понадобилось четыре вечера и три бессонные ночи для неутешительного вывода: некто с бородой и в дурацкой мантии провоцирует всех студентов на конфликты, всячески способствуя межфакультетским распрям. Взять тот же квиддич или постоянные стравливания Слизерина и Гриффиндора. Одни у нас — злобные страшные темные маги, а другие — эдакие защитники на конях. Те, кто входил в наши стройные ряды заговорщиков, не были ни злобными, ни страшными, ни эмоционально уравновешенными, ни фанатично преданными. Мы все были нормальными, обычными детьми.
А директор нам мешал… жить он нам мешал.
Когда появились первые сообщения в газетах, что сбежал некто Блэк, а директор промывал мне мозги, что этот Блэк предал моих родителей, мне поступило три предложения найти предателя самостоятельно и поговорить с ним; четыре предложения убить сразу, не разговаривая; остальные настаивали на пытках. Самое интересное: разобраться предложили как раз темные и страшные маги Слизерина, а добрые гриффиндорцы настаивали на пытках.
Ограничились мы выполненной под руководством Тома ловушкой, в которую успешно угодил Сириус Блэк. Он, как ни странно, психом, желающим меня прикончить, не был, вел себя спокойно, только немного удивился разношерстной компании, что у нас собралась.
Как выяснилось, Сириус никого не предавал, не убивал, а в Азкабан был заключен без суда и следствия. Дамблдор прекрасно осведомлен о его невиновности. В тот вечер, когда убили моих родителей, крестный был с директором, в шахматы они играли. Но наш старикан скрыл сей факт.
Вот на этой веселой ноте я решил — нам с Дамблдором трудно будет жить в одной стране. Драко «неожиданно» вспомнил: директор насолил и его семье. Ещё бы, кто-то же настучал в аврорат, будто в доме Малфоев хранятся запрещенные артефакты. Кстати, они там действительно хранятся, но это частности. Рон вспомнил, как его отца неожиданно перевели в другой отдел, якобы на повышение, но в итоге… Короче, всем директор не угодил. И тут в наших буйных головах родилась идея. Точнее, я неожиданно для всех предложил:
— А давайте воскресим Лорда.
Страница 3 из 8
