Сальткрока — это утопающий в алых розах шиповника и белых гирляндах жасмина остров, где среди серых щербатых скал растут зеленые дубы и березки, цветы на лугу и густой кустарник. Остров, за которым начинается открытое море. Чтобы на него попасть, нужно несколько часов плыть на белом рейсовом пароходике «Сальткрока I»…
325 мин, 57 сек 14647
Настала ночь. Гранквисты уже давным давно ушли домой; спали и мальчики. Но Мелькер и Малин по прежнему сидели в кухне. Было темно. Они едва различали светлый четырехугольник окна в стене и отсветы огня, проникавшие сквозь отверстия в плите. Они слышали лишь, как потрескивают горящие дрова; и больше ни звука. Малин вспоминала, как Мелькер впервые зажигал плиту. Это было ужас как давно и как весело!
Мелькер молчал весь вечер. Но тут он заговорил. Он дал волю накопившейся в нем горечи.
— Я неудачник, я знаю. Полный неудачник. Чёрвен права… нет у меня настоящей хватки.
— И не придумывай! — возразила Малин.
— Есть у тебя настоящая хватка. Уж я то знаю.
— Нет, нет ее у меня, — уверял дочь Мелькер.
— Иначе я не сидел бы весь вечер сложа руки, когда свершается такое дело. Неудавшийся писака! И почему я только не стал вместо этого хозяином конторы? Тогда мы, может, уже владели бы этой усадьбой.
— Не нужен мне в доме хозяин конторы, — заявила Малин.
— Никому из нас он не нужен. Мы все этого не хотим. Нам нужен ты! Мелькер горько рассмеялся.
— Я, на что вам я? Я не могу даже дать своим детям спокойное лето. Это я то, который хотел столько дать вам, дать вам самое прекрасное, самое веселое и самое дивное в этой жизни… Голос его дрогнул, и продолжать он больше не мог.
— Но ты уже сделал все, что хотел, папа, — спокойно сказала Малин.
— Мы получили. Все самое прекрасное, самое веселое и самое дивное в этой жизни. И получили от тебя, только от тебя! И ты заботился о нас, а это — самое главное. Мы всегда чувствовали твою заботу.
Тут Мелькер заплакал, ох, уж эта Малин, довела его до слез.
— Да, — всхлипнул Мелькер.
— Я заботился о вас! Если это что то для вас значит… — Это — все, — сказала Малин, — и больше я не хочу слышать, что мой отец неудачник. А со Столяровой усадьбой будь что будет.
На другой день все проснулись с одной единственной мыслью — сегодня в четыре часа Карлберг пойдет в Нортелье к Матсону и купит Столярову усадьбу.
Они все еще пытались вести себя так, будто ничего не случилось, и делали вид, что сегодня совсем обычный день. Обычный день, который привычно начинается с завтрака в саду, день с привычными осами, жужжащими над вазочкой с вареньем. Бедные осы. Пелле стало их жаль.
— Когда Карлберг снесет дом, он разорит осиное гнездо.
— Да, единственный способ уничтожить ос, — сухо сказал Мелькер.
— Сносят весь дом и… как мы только сами до этого не додумались.
Настала долгая, томительная тишина, которую нарушило появление Чёрвен.
— Дядя Мелькер, ты что, оглох? Сколько раз повторять, тебя к телефону!
В столяровой усадьбе телефона не было, и Мелькеру всегда звонили в лавку. Отодвинув чашку с кофе, Мелькер бросился бежать, а Чёрвен за ним.
Через несколько минут она вернулась. У нее был испуганный вид.
— Малин, лучше тебе тоже пойти туда. Верно, опять какая то новая беда. Дядя Мелькер совсем расстроился.
В лавку помчались не только Малин, но Юхан с Никласом и Пелле.
Они нашли своего бедного отца в лавке в окружении опечаленных Ниссе, Мэрты, Тедди и Фредди. Он был явно расстроен, по щекам у него текли слезы, и он повторял тихим голосом:
— Не может быть! Не может быть!
— Папа, что случилось? — в отчаянии спросила Малин. У нее уже не было сил для новых огорчений.
— Папа, скажи, что случилось?
Мелькер глубоко вздохнул.
— Только что… — вымолвил он и снова замолчал. Потом перевел дух и сказал: — Только что случилось чудо. Вы не поверите, я получил литературную премию — двадцать пять тысяч крон.
Долгое время в лавке Гранквиста на Сальткроке стояла тишина. Всех точно громом поразило. Чёрвен была единственная, сохранившая самообладание.
— А дали… ну, эту, про которую ты сказал, тебе за что? Посмотрев на нее, Мелькер торжествующе улыбнулся.
— Я тебе скажу, малышка Чёрвен. За то, что у меня есть на стоящая хватка, понимаешь, вот за это мне ее и дали.
— Так они и сказали, те, которые звонили?
— Да, что то в этом роде.
— Так чего же ты тогда ревешь? — удивилась Чёрвен.
И тут внезапно до всех дошло, что случилось радостное событие.
— Папа, так мы теперь богатые? — спросил Пелле.
— Ну, не совсем, — ответил Мелькер, — но, во всяком случае… Тут он смолк, и дети боязливо посмотрели на него. Не станет же он снова плакать. Теперь то уж в самом деле конец реву!
Мелькер не плакал. Он закричал. Внезапно он закричал:
— Вы понимаете, что это значит? Может, нам удастся купить Столярову усадьбу… если еще не… если еще не поздно!
Он взглянул на часы, и в этот миг они услыхали гудок; внизу у пристани готовился отчалить пароход «Сальткрока I».
— Беги, Мелькер! — сказал Ниссе Гранквист.
— Беги! И Мелькер побежал, крича на ходу:
— Поехали, Юхан и Никлас! Поехали! Стой! — последний выкрик относился к пароходу.
Трап уже убрали, когда Мелькер примчался на всех парах. Но у Мелькера был такой безумный вид и он так умоляюще протягивал руки, что сердце капитана, стоявшего на мостике, дрогнуло. Снова опустили трап, и Мелькер взбежал на пароход.
Не оборачиваясь, он крикнул:
Мелькер молчал весь вечер. Но тут он заговорил. Он дал волю накопившейся в нем горечи.
— Я неудачник, я знаю. Полный неудачник. Чёрвен права… нет у меня настоящей хватки.
— И не придумывай! — возразила Малин.
— Есть у тебя настоящая хватка. Уж я то знаю.
— Нет, нет ее у меня, — уверял дочь Мелькер.
— Иначе я не сидел бы весь вечер сложа руки, когда свершается такое дело. Неудавшийся писака! И почему я только не стал вместо этого хозяином конторы? Тогда мы, может, уже владели бы этой усадьбой.
— Не нужен мне в доме хозяин конторы, — заявила Малин.
— Никому из нас он не нужен. Мы все этого не хотим. Нам нужен ты! Мелькер горько рассмеялся.
— Я, на что вам я? Я не могу даже дать своим детям спокойное лето. Это я то, который хотел столько дать вам, дать вам самое прекрасное, самое веселое и самое дивное в этой жизни… Голос его дрогнул, и продолжать он больше не мог.
— Но ты уже сделал все, что хотел, папа, — спокойно сказала Малин.
— Мы получили. Все самое прекрасное, самое веселое и самое дивное в этой жизни. И получили от тебя, только от тебя! И ты заботился о нас, а это — самое главное. Мы всегда чувствовали твою заботу.
Тут Мелькер заплакал, ох, уж эта Малин, довела его до слез.
— Да, — всхлипнул Мелькер.
— Я заботился о вас! Если это что то для вас значит… — Это — все, — сказала Малин, — и больше я не хочу слышать, что мой отец неудачник. А со Столяровой усадьбой будь что будет.
На другой день все проснулись с одной единственной мыслью — сегодня в четыре часа Карлберг пойдет в Нортелье к Матсону и купит Столярову усадьбу.
Они все еще пытались вести себя так, будто ничего не случилось, и делали вид, что сегодня совсем обычный день. Обычный день, который привычно начинается с завтрака в саду, день с привычными осами, жужжащими над вазочкой с вареньем. Бедные осы. Пелле стало их жаль.
— Когда Карлберг снесет дом, он разорит осиное гнездо.
— Да, единственный способ уничтожить ос, — сухо сказал Мелькер.
— Сносят весь дом и… как мы только сами до этого не додумались.
Настала долгая, томительная тишина, которую нарушило появление Чёрвен.
— Дядя Мелькер, ты что, оглох? Сколько раз повторять, тебя к телефону!
В столяровой усадьбе телефона не было, и Мелькеру всегда звонили в лавку. Отодвинув чашку с кофе, Мелькер бросился бежать, а Чёрвен за ним.
Через несколько минут она вернулась. У нее был испуганный вид.
— Малин, лучше тебе тоже пойти туда. Верно, опять какая то новая беда. Дядя Мелькер совсем расстроился.
В лавку помчались не только Малин, но Юхан с Никласом и Пелле.
Они нашли своего бедного отца в лавке в окружении опечаленных Ниссе, Мэрты, Тедди и Фредди. Он был явно расстроен, по щекам у него текли слезы, и он повторял тихим голосом:
— Не может быть! Не может быть!
— Папа, что случилось? — в отчаянии спросила Малин. У нее уже не было сил для новых огорчений.
— Папа, скажи, что случилось?
Мелькер глубоко вздохнул.
— Только что… — вымолвил он и снова замолчал. Потом перевел дух и сказал: — Только что случилось чудо. Вы не поверите, я получил литературную премию — двадцать пять тысяч крон.
Долгое время в лавке Гранквиста на Сальткроке стояла тишина. Всех точно громом поразило. Чёрвен была единственная, сохранившая самообладание.
— А дали… ну, эту, про которую ты сказал, тебе за что? Посмотрев на нее, Мелькер торжествующе улыбнулся.
— Я тебе скажу, малышка Чёрвен. За то, что у меня есть на стоящая хватка, понимаешь, вот за это мне ее и дали.
— Так они и сказали, те, которые звонили?
— Да, что то в этом роде.
— Так чего же ты тогда ревешь? — удивилась Чёрвен.
И тут внезапно до всех дошло, что случилось радостное событие.
— Папа, так мы теперь богатые? — спросил Пелле.
— Ну, не совсем, — ответил Мелькер, — но, во всяком случае… Тут он смолк, и дети боязливо посмотрели на него. Не станет же он снова плакать. Теперь то уж в самом деле конец реву!
Мелькер не плакал. Он закричал. Внезапно он закричал:
— Вы понимаете, что это значит? Может, нам удастся купить Столярову усадьбу… если еще не… если еще не поздно!
Он взглянул на часы, и в этот миг они услыхали гудок; внизу у пристани готовился отчалить пароход «Сальткрока I».
— Беги, Мелькер! — сказал Ниссе Гранквист.
— Беги! И Мелькер побежал, крича на ходу:
— Поехали, Юхан и Никлас! Поехали! Стой! — последний выкрик относился к пароходу.
Трап уже убрали, когда Мелькер примчался на всех парах. Но у Мелькера был такой безумный вид и он так умоляюще протягивал руки, что сердце капитана, стоявшего на мостике, дрогнуло. Снова опустили трап, и Мелькер взбежал на пароход.
Не оборачиваясь, он крикнул:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 80 из 85
