Мы научим тебя летать

— Ты красивый, — шептал он, растирая ладонями бледную, покрытую шрамами кожу, — я хочу тебя, ты мне ночью снился, голый и доступный, я знал, что это плохо, но мне было похрен, а сейчас это даже хорошо… ведь хорошо же? — он тискал Лероя, целовал его, и пытался уложить так, чтобы обоим было удобно — но вот знаний, как это сделать, у него было негусто, так что пришлось куратору ему слегка помочь.

Фактически — разложиться перед ним, еще и коленки раздвинуть, и помочь умоститься между ними с непривычки. Ни одного смешка не прозвучало, ни капли разочарования в любовниках не чувствовалось — а когда уже Джимми толкнулся внутрь — неловко, неумело, слишком сильно, то Лерой-Лир запрокинул голову и потянулся к Доку за поцелуем.

И было это — восхитительно. Сладко, нежно… и в то же время ярко и горячо, и так, и не так, как было, когда сам Джимми был зажат между любовниками. Юноша старался сделать не хуже, но собственное тело с непривычки отказывалось повиноваться, и заботиться о таком.

И кажется совершенно не испытывал неудобств — и скоро выгнулся в немыслимую для живого позу, запрокинув голову назад и приподнявшись на локтях — чтобы Майк смог до него добраться тоже.

Джимми просто трахал его, придерживая за бедра, и стараясь ну хоть как-то скомпенсировать свою неумелость. Он видел то, что творилось прямо перед ним — и от этого удержать внимание в одной конкретной точке становилось еще сложнее. Он только шептал что-то невнятное, ласковое вперемежку с бранью, и продолжал толкаться вглубь тяжелого, плотного тела мужчины.

Лерой еще и стонать умудрялся, хотя его горло — тоже совсем нереально на первый взгляд — выгибалось под глубокими и мощными толчками. Он судорожно комкал в руках простыни, вскидывал бедра и что-то умоляюще лепетал, когда док дал ему вздохнуть.

А в голову Джеймса посреди всего пожара желания и похоти потихонечку закрадывалась мысль: «Это не более человек, чем те щупальца». Впрочем, желание эта мысль не остужала, скорее наоборот. Юноша дышал хрипло, загнанно, и едва не плакал от невозможности кончить сейчас же, сию же секунду, разряжаясь от неимоверного напряжения соития.

Сорвался, и словно бы внутри что-то отпустило. Как если бы разжался кулак, в котором он был зажат. Джимми отпустил любовника, и — превозмогая себя, хотелось просто упасть и хоть трава не расти — лег рядом, сам еще не понимая, отчего ему настолько даже не хорошо; свободно. Просто. Легко.

Лерой его подтянул к боку, поцеловал — и как-то вывернулся одним движением, подставляясь теперь доку.

— Ох, как вы… — он сорвано застонал, когда внутрь толкнулся любовник.

Лежать вот так рядом с трахающимися людьми было непривычно, это даже вывело Джеймса из его состояния транса. Посмотреть было… ну… приятно. Было бы возбуждающе, если бы сам юноша не «отстрелялся» минуту назад — а так просто… красиво. Он провел ладонью по взмокшей спине Дока, от шеи до крестца, и ниже.

Док еще резче двинулся, крепко сжимая бедра под руками, и снова выбил из Лероя стон.

Тот уже был близок к финалу — взмок, жмурился, стонал в голос, подставляя задницу и прикусывая губу, комкая одеяло в кулаках.

Джимми прижался к ним обоим сбоку, и, пытаясь не мешать, гладил обоих своих любовников, пытаясь добавить хотя бы крошку наслаждения сверх того, что они уже получали друг от друга.

Хватило их ненадолго, очень уж завелись — через пару движений Лир окончательно распластался по постели. А потом и док на него улегся сверху, еще и Джимми подтащив под бок.

Он буквально ощутил, как эти двое кончили — почти одновременно, словно из обоих выдернуло струны какие-то, и услышал шепот — тот самый, интимный, сокровенный, для чужих не предназначенный: «Люблю тебя.»

Лерой вместо ответа перевернулся, крепко обнял обоих и спрятал лицо у дока на плече, едва слышно что-то пробормотав.

Джимми тоже обнял их, сколько рук хватило.

— Вот завидую, — прошептал он. — Вы классные. И секси… — Он устроился так, чтобы лапать обоих — получилось даже удобно.

Док куснул его за ухо и потешно зарычал:

— Не завидуй, а участвуй!

— Что, без перерыва? Без перерыва я не могу, — юноша поцеловал дока в шею. — Я ж не железный!

— Ноги держат? Принеси воды, а?

По Лерою видно было — он сейчас хочет мирно лежать носом в плечо и чтоб его не трогали, а дали немного придти в себя. Сейчас заметны стали следы уколов по шее и ребрам.

— Сейчас, — Джеймс поцеловал и его тоже — между лопаток — и встал. — Попробую на практике применить теорию навигации и ориентирования без карт…

— Направо иди, там кухня, там вода, — злостно саботировал его самостоятельность док, — налей в самую большую кружку и принеси.

— Оо-кей, — кухня нашлась, маленькая, будто спрессованная в пространстве. Джеймс подумал, и захватил еще пару пайков, лежавших на столе распакованными. — Вот. Еда, вода, секс, сон — все, что нужно для жизнеобеспечения, сэр! — Дурачась, доложил он.

— Еще тепло и кислород, — док выпил воду в один гигантский глоток, — пошли мыться. Лир, я тебя не подниму, собирайся сам.