Мы научим тебя летать

— Тепло и кислород да… без них совсем никуда. — Джимми снова окинул взглядом распростертое по постели тело, делая заметку на память — так выглядит качественно оттраханный организм спустя пять минут после процесса.

Лерой потянулся еще, отчетливо звонко хрустнув, и лениво поднялся.

— Заездили меня и счастливы? — куратор лениво потянулся поцеловать сначала одного, потом другого, и облизнулся.

— Еще как, — ему провели ладонью по животу, — а нам в душе втроем не будет тесно?

— Тесно, но поместимся, — Лерой счастливо жмурился и улыбался. Таким расслабленным и полностью довольным жизнью Джимми родного куратора за три года ни разу не видел.

— Точно? — усомнился он, вспомнив душевую в корпусе студентов, где в кабинку вдвоем можно было поместиться, только если люди очень худенькие.

Док вместо ответа вдвинул его в кабинку, следом шагнул Лир, а потом уж и Майк, примерившись, втек в уголок.

— При большом желании…

— Понял! Вы просто хотите продолжения секса, — ухмыльнулся курсант, и включил воду.

— А то, — док запрокинул ему голову, поцеловал неторопливо, пока жесткие ладони его медленно углаживали — Лерой был с ним полностью согласен.

— Вы не двужильные, — заявил Джимми, расслабляясь и запрокидывая руки Майклу на плечи. — Вы семижильные… — а потом, сам фигея от собственной наглости, еще и коленями зажал ноги Дока.

— Ага, — Лерой его неторопливо поцеловал, добившись стона и движения навстречу, — затрахаем по самое-самое.

Вот тут-то Джеймс и понял, как оно бывает, когда говорится «внутри что-то екает, и ноги сами раздвигаются». Потому что это было именно то самое состояние.

— Что ж вы делаете со мной, а? Я ж с девками больше спать не смогу после такого… — Пробормотал он в рот Доку. — Я ж раньше никому отсосать не хотел, а теперь…

— Теперь хочешь, — док довольно хмыкнул и куснул его за губу не больно, чувствительно, и сжал соски.

— Смотри, а ведь влюбиться может. — согласился Лерой, целуя его шею. И в голосе его прозвучала… надежда? Ожидание?

— И могу… — согласился Джимми, не удержав еще одного стона. — И влюблюсь… А вы меня потом бросите, и буду страдать, как в дурацких бабских романах… — он сам поцеловал Дока взасос. — И буду делать всякие глупости.

— Ха, — горячий шепот обжег ухо, — ты от нас не избавишься теперь, дорогой…

— Можно подумать, мне хотелось бы… избавляться… — юноша сполз по стеночке, и опустился на колени, отчаянно стараясь не думать, что скажи ему кто хотя бы неделю назад, мол, будешь сосать член — он бы искренне попытался бы отмутузить наглеца за наглый поклеп.

Любовники над его головой ушли в поцелуй, как в затяжной прыжок, пока док не откинулся, наконец, на стенку, подставляясь под губы Джимми и длинные пальцы Лероя.

Похоже, у Дока было больше, чем у Лероя — во всяком случае, даже не до конца вставший член уже уперся Джимми в глотку.

Это, в общем-то, вписывалось в образ… хотя этот самый образ хрупкого мягкого и тихого куратора за прошедшие часы стремительно разваливался. Тот Лерой, которого студент знал три года, никогда бы не трахал кого-то пальцами в душе, приподнимая в руках, как игрушечного, и улыбался хищно.

Юноша млел от осознания того, что это с ним творится вот это все, что именно с ним так явно нарушают правила, именно он сейчас в столь уязвимой, открытой позиции — позволяет трахать себя в глотку, и — доверяет. Вот это было острее всего. Доверие… впрочем, он не стал углубляться в столь философские дебри. Просто сосал, облизывал, и снова заглатывал немаленький хуй, как проститутка — и знал, что есть большая разница. И тащился, перся от процесса, как никогда с ним не было раньше — даже на тренажере, во время «маленького тайного порно».

Док беспомощно вскрикнул, когда его снова приподняли в руках, заставив сильнее выгнуться под текущей водой, закашлялся и поперхнулся.

Джимми не сразу, затормозив на пару секунд, понял, что походу, секс придется отложить. И поскольку именно ему было ближе всего, то именно он и отрубил воду, а потом, не вставая с колен, дернул за локоть Дока так, чтобы тот перегнулся над ним. И только после этого выматерился.

— Живой? — Лерой с перепуга рядом на колени грохнулся и взглянул ему в лицо, — живой?

— Отсюда мораль, — грустно проговорил отбивший плечо о стенку кабины Джимми. — То, что хорошо в порнухе, в реальности может обернуться легкой степени травмами. Или не очень легкой. Док, живой?

— Ж-живой, — полузадушено прохрипел Майк, ошалело встряхивая головой.

— Напугал, — признался Лерой, поднимаясь.

Что делать в такой ситуации дальше, юноша не слишком представлял. Да и произошедшее все больше казалось ему идиотским, а не эээ… правильным.

— Это… давайте лучше просто домоемся? — внес он предложение, которое тут же ему самому показалось каким-то… не таким.

— Да ладно, я сейчас дока до кровати допинаю и вернусь, плещись пока, — Лерой его поцеловал, и уволок отбивающегося Майка из душа.

— Угу, — настрой трахаться испарился как-то мгновенно. Парень домылся, и вылез, начав думать, чем бы вытереться, когда появился Лерой.