Фандом: Ориджиналы. Юный пилот, злоупотребляющий очень экзотичным финалом летного тренажера, получает предложение, от которого невозможно отказаться.
99 мин, 51 сек 6810
Док послушался его — и осторожно толкнул вниз, к стоящему члену Лероя — тот стонал от одного ощущения любовников рядом, а уж от проникновения…
Эту часть Джимми знал и любил — он чуть поерзал задом, позволяя старшему пилоту проникнуть в себя. — Лиир, ты с каждым разом, словно все больше и больше, — мурлыкнул он.
— Это не он растет, а ты уже становишься, — Майк хлопнул его по пояснице и сам толкнулся внутрь одновременно с Лиром.
А вот это было уже непривычно. И даже больновато — вдвое больше обычного. Джимми прикусил губу, а затем ухмыльнулся, — Берегись, Лир, сейчас тебя будут из меня… аххх… вытеснять…
— Это скорее меня в тебя… втеснять, — Лерой запрокинул голову, застонал, тихо, прикусывая губу.
Джимми чуть поерзал, впрочем, док тут же перехватил его за бедра, мол, не дергайся. — Может, еще чуть-чуть смазки, а то… ох… кажется, я все-таки недостаточно… недостаточно широкий для вас обоих… — он ощущал каждый вошедший в него миллиметр; ситуация довольно быстро стала, как бы это помягче… напряженной.
Док немедленно плеснул больше, прямо между телами. Смазка грела, облегчая проникновение, и Майк втиснулся еще глубже.
Джимми таял, тлел, плыл по узкой грани между удовольствием и болью. Покачивался в надежных руках любовников. И вошедшие в него члены чуть не рвали плоть… но все-таки это было больше удовольствия от доверия и ласки, чем боли от чрезмерной заполненности. Одно постепенно заменялось другим.
Лир поставил ему несколько засосов по шее — высоко, забывшись, увлекшись им и ощущениями.
Джимми чуть поменял положение тела, нагнувшись — так было немного легче. И его любовники тут же воспользовались преимуществом: Майкл толкнулся внутрь, и, наконец, вошел почти по яйца. Джеймс и Лир застонали почти в унисон, а потом стало слышно только напряженное дыхание юноши.
— Уннн… Почти не больно, — соврал он.
Док замер, и остановил Лероя — давая ему привыкнуть, массируя бедра — так, что становилось и впрямь легче, будто отпускало какие-то внутренние зажимы.
Джимми оперся о плечи Лероя, и попробовал чуть двинуться — не пытаясь привстать, просто слегка поменять позу. Он ощущал в себе чужую плоть очень глубоко, и очень много — но это были его любимые, его любовники, его Майкл и Лир, те, кому было можно все абсолютно. — Ахха… не так уж и плохо… надо сказать…
— Сейчас отпустит, — Лир присоединился к Майку, проминая глубоко его мышцы стальными ладонями, едва удерживая стоны и движения, — ты прекрасен, Джеймс.
— Ааааххх… и вместителен! — выдохнул тот. — Боже, какие вы… какие вы классныееээ… — Джимми потихоньку расслаблялся, давая любовникам возможность хотя бы двинуться в нем. — Да… еще чуть-чуть, я привыкну… ох, честно… боже…
— Двинулись, — Майк улыбнулся Лиру, и они качнулись вместе — резким, коротким рывком туда, обратно…
Джимми пискнул, едва не теряя сознание от остроты и силы ощущений. Говорить членораздельно он не мог, только рот открывал, как рыба.
Движения вошли в ритм — медленный, мягкий ритм, плавный… Лир стонал в голос, Майк только хрипел тихо, двигаясь с ним в унисон — небыстро, неглубоко, чтоб привык.
… привыкнуть не получилось — только свыкнуться, приспособиться, поймать этот общий ритм. Джимми сам начал двигаться в нем, уже не полагаясь только на направляющие его тела любовников.
— Да… кажется, так вот… хорошо… — пробормотал он тихонько, боясь спугнуть найденное равновесие.
Его ладонь сжала стальная рука Лира — старший пилот стонал, выгибался уже под ним, не чувствуя, что поднимает их обоих на себе.
Это чуть пугало, такая мощь… но одновременно и зачаровывало.
— Лир… ты… тебе не будет… оххх… плохо? — Джимми был еще способен думать о чем-то кроме телесных ощущений, и обеспокоился, не повредит ли себе старший пилот.
— Что? — глаза у него явно воспринимали только лицо Джимми, и ничего больше, — а-аах… сожмись так еще раз…
Он выгнулся снова, так же легко их подняв.
Судя по всему, такие нагрузки его наполовину искусственному телу не вредили. Джимми прикрыл глаза, и снова «сжался так» — управлять своими мышцами для удовольствия любовников он уже умел.
Лероя аж подбросило, застонал за плечом и Майкл — глухо и тихо, жалобно.
— Да… вот так, да? — Он снова еще раз словно бы сжал мышцы ануса. — Попались…
Ему снова ответил сдвоенный стон — Лира колотило так, что док подумывал, не нажать ли кнопку, но пока он вроде бы держал себя в руках — только двигаться перестал, замер.
— Попались… — пробормотал Джимми довольно. А потом сам начал задавать ритм — свой, тот, в котором ему было проще всего принимать их обоих. Казалось, они его до самого горла пронизывают.
Они теперь не лапали его, а держались, как за спасательный круг — за бедра и плечи, переплетясь пальцами, уткнувшись лицом в грудь и спину.
Эту часть Джимми знал и любил — он чуть поерзал задом, позволяя старшему пилоту проникнуть в себя. — Лиир, ты с каждым разом, словно все больше и больше, — мурлыкнул он.
— Это не он растет, а ты уже становишься, — Майк хлопнул его по пояснице и сам толкнулся внутрь одновременно с Лиром.
А вот это было уже непривычно. И даже больновато — вдвое больше обычного. Джимми прикусил губу, а затем ухмыльнулся, — Берегись, Лир, сейчас тебя будут из меня… аххх… вытеснять…
— Это скорее меня в тебя… втеснять, — Лерой запрокинул голову, застонал, тихо, прикусывая губу.
Джимми чуть поерзал, впрочем, док тут же перехватил его за бедра, мол, не дергайся. — Может, еще чуть-чуть смазки, а то… ох… кажется, я все-таки недостаточно… недостаточно широкий для вас обоих… — он ощущал каждый вошедший в него миллиметр; ситуация довольно быстро стала, как бы это помягче… напряженной.
Док немедленно плеснул больше, прямо между телами. Смазка грела, облегчая проникновение, и Майк втиснулся еще глубже.
Джимми таял, тлел, плыл по узкой грани между удовольствием и болью. Покачивался в надежных руках любовников. И вошедшие в него члены чуть не рвали плоть… но все-таки это было больше удовольствия от доверия и ласки, чем боли от чрезмерной заполненности. Одно постепенно заменялось другим.
Лир поставил ему несколько засосов по шее — высоко, забывшись, увлекшись им и ощущениями.
Джимми чуть поменял положение тела, нагнувшись — так было немного легче. И его любовники тут же воспользовались преимуществом: Майкл толкнулся внутрь, и, наконец, вошел почти по яйца. Джеймс и Лир застонали почти в унисон, а потом стало слышно только напряженное дыхание юноши.
— Уннн… Почти не больно, — соврал он.
Док замер, и остановил Лероя — давая ему привыкнуть, массируя бедра — так, что становилось и впрямь легче, будто отпускало какие-то внутренние зажимы.
Джимми оперся о плечи Лероя, и попробовал чуть двинуться — не пытаясь привстать, просто слегка поменять позу. Он ощущал в себе чужую плоть очень глубоко, и очень много — но это были его любимые, его любовники, его Майкл и Лир, те, кому было можно все абсолютно. — Ахха… не так уж и плохо… надо сказать…
— Сейчас отпустит, — Лир присоединился к Майку, проминая глубоко его мышцы стальными ладонями, едва удерживая стоны и движения, — ты прекрасен, Джеймс.
— Ааааххх… и вместителен! — выдохнул тот. — Боже, какие вы… какие вы классныееээ… — Джимми потихоньку расслаблялся, давая любовникам возможность хотя бы двинуться в нем. — Да… еще чуть-чуть, я привыкну… ох, честно… боже…
— Двинулись, — Майк улыбнулся Лиру, и они качнулись вместе — резким, коротким рывком туда, обратно…
Джимми пискнул, едва не теряя сознание от остроты и силы ощущений. Говорить членораздельно он не мог, только рот открывал, как рыба.
Движения вошли в ритм — медленный, мягкий ритм, плавный… Лир стонал в голос, Майк только хрипел тихо, двигаясь с ним в унисон — небыстро, неглубоко, чтоб привык.
… привыкнуть не получилось — только свыкнуться, приспособиться, поймать этот общий ритм. Джимми сам начал двигаться в нем, уже не полагаясь только на направляющие его тела любовников.
— Да… кажется, так вот… хорошо… — пробормотал он тихонько, боясь спугнуть найденное равновесие.
Его ладонь сжала стальная рука Лира — старший пилот стонал, выгибался уже под ним, не чувствуя, что поднимает их обоих на себе.
Это чуть пугало, такая мощь… но одновременно и зачаровывало.
— Лир… ты… тебе не будет… оххх… плохо? — Джимми был еще способен думать о чем-то кроме телесных ощущений, и обеспокоился, не повредит ли себе старший пилот.
— Что? — глаза у него явно воспринимали только лицо Джимми, и ничего больше, — а-аах… сожмись так еще раз…
Он выгнулся снова, так же легко их подняв.
Судя по всему, такие нагрузки его наполовину искусственному телу не вредили. Джимми прикрыл глаза, и снова «сжался так» — управлять своими мышцами для удовольствия любовников он уже умел.
Лероя аж подбросило, застонал за плечом и Майкл — глухо и тихо, жалобно.
— Да… вот так, да? — Он снова еще раз словно бы сжал мышцы ануса. — Попались…
Ему снова ответил сдвоенный стон — Лира колотило так, что док подумывал, не нажать ли кнопку, но пока он вроде бы держал себя в руках — только двигаться перестал, замер.
— Попались… — пробормотал Джимми довольно. А потом сам начал задавать ритм — свой, тот, в котором ему было проще всего принимать их обоих. Казалось, они его до самого горла пронизывают.
Они теперь не лапали его, а держались, как за спасательный круг — за бедра и плечи, переплетясь пальцами, уткнувшись лицом в грудь и спину.
Страница 20 из 27
