Мясник Стью

Сьюзи рухнула в канаву, сильно ударилась головой, потеряла сознание. Фред застыл на секунду, а потом вместе с Джоанной они сорвались с места и побежали — прочь, в лес, в тень, туда, где их никто не найдёт. Дальше о них ничего не было известно.

Сьюзи умерла в своё девятнадцати летие — просидев в депрессии три года после того вечера, когда всё сломалось. Ей было шестнадцать, когда Стью убил мать. Три года она пыталась собрать себя по кусочкам, но каждый раз рассыпалась.

ТЦ «Веста» встретил Стью холодом. Одиннадцатиэтажный, с крышей и подвалом, он стоял, как мёртвый город. Стью нашёл заброшенную лавку«A Hungry Hyena». Владелец когда-то пропал в лесу — говорили, сошёл с ума и ушёл туда, где деревья шепчут громче людей. Теперь лавка стала его домом.

Сначала он выживал, помогая продавцам с чёрного рынка. Потом, в шестнадцать, сам стал мясником — и на рынке, и в обычной лавке. Деньги шли, но вместе с ними пришли таблетки. Они делали мир радужным, а кровь — ярко-алой. В этом искажённом свете он становился неуправляемым, психом, сталкером. Из-за тяги к насилию он не мог просто зайти в магазин — ему приходилось убивать, а потом есть своих жертв, даже гнилых, лишь бы выжить. Его одежда теперь была другой: серая толстовка, белая футболка, белый фартук, чёрные штаны, чёрные кеды, бинты от запястья до локтя — будто он пытался удержать себя, не дать рассыпаться. В кармане — чёрная железная бита.

В девятнадцать он выпил столько таблеток, что потерял сознание в лесу. Его нашли, решили, что мёртв, закрыли дело. Но он очнулся. И в этой тишине, когда никто не ждал, что он встанет, Стью решил: хватит. Он бросил наркотики, оставил только редкую выпивку и тягу к курению. Стал почти нормальным — насколько это возможно для человека, который помнит вкус гнилого мяса.

После убийства матери Стью слегка перестал есть апельсины. Не полностью — иногда он всё ещё резал один, просто чтобы почувствовать тот самый запах, который был на кухне в ту ночь. Но теперь он не съедал дольки. Он выкладывал их на тарелку, смотрел, как они темнеют, и потом просто выбрасывал.

Сейчас ему двадцать три. Рост — 193 сантиметра. Его одежда — чёрная рубашка с рукавами, заправленными до локтя, чёрные деловые штаны, чёрный ремень, чёрные туфли, медицинские перчатки, белый фартук. Бинты всё так же туго намотаны от запястья до локтя. На ремне — чёрная железная бита, как продолжение руки.

Он больше не мальчик, которого пугали револьвером. Он сам себе босс. Лавка «A Hungry Hyena» снова работает — только теперь в ней только один человек. И он сам решает, кто войдёт, а кто останется снаружи.

Однажды, разгуливая по ТЦ, он нашёл старую газету. На пожелтевшей странице — короткая заметка о Сьюзи. О том, как она пропала, как нашли её тело у канавы, о том, что никто не знает, кто это сделал. Стью застыл, глядя на буквы, которые складывались в слова, от которых у него сводило пальцы. Потом он швырнул газету в угол, будто хотел, чтобы она исчезла, как будто, если она улетит, новость перестанет быть правдой. Он был раздражён — не на Сьюзи, не на мир, а на себя, за то, что вообще позволил себе это прочитать. За то, что ещё что-то чувствовал.

Иногда он вспоминает Сьюзи — ту самую, что когда-то сидела с ним и делала вид, что всё нормально. Иногда — запах апельсина на кухне. Но чаще всего он помнит тишину после удара. Ту самую, которая стала его голосом. Тот помнил все о своей семье до мелких деталей, как мать уезжала на весну в Россию чтобы снова вдохнуть сирень которую так любила, как отец дарил Сьюзи её любимые лилии. Сьюзи и Наталья часто спорили какие цветы лучше: Лилии или сирень?' но после этого конечно же мирились и шли вместе готовить. Только вот теперь, это не повседневная рутина, а лишь воспоминания.

— —

Конец.