Звук сирены разрезал звенящую тишину, висевшую над окружной тюрьмой, заставив человека, стоявшего перед ржавыми воротами, вздрогнуть. За его спиной послышались смешки вооруженных охранников, облаченных в черную форму. Они стояли возле небольшого строения, в котором располагался контрольно-пропускной пункт, и обсуждали прошедший футбольный матч.
106 мин, 1 сек 19120
Уикид кашлянул в кулак, поерзал на капоте и убрал руки в карман. Свет раскачивающегося фонаря создавал атмосферу допроса, будто судья выпытывает у девушек какую-то тайну. Вся улица превратилась в допросную камеру. Да и коленки у гетер затряслись на самом деле. Поди знай, что у него на уме. Это он сейчас сидит, лясы точит, а через секунду налетят копы, затолкают в автобус и все, поминай, как звали. Мадлен решилась открыть рот.
— Мы ничего такого не делаем. Просто стоим и разговариваем. Хотели посидеть в закусочной, но она зарыта…
Судья поднял руку, оборвав фемину на полуслове.
— Девочка, я знаю, кто вы, и что тут делаете. Понимаешь, — Он поманил Мадлен к себе, а когда та подошла, рывком усадил себе на колени, запустив руку ей под блузку. — Мне хочется чего-то нового, какой-то грязи, что ли. Хочется погрузиться в этот мир, в котором живете вы. Тот, в котором живу я, стал мне скучен. Он сер, понимаешь? Там у меня есть все, мне нечего больше хотеть, и от этого я схожу с ума. Я даже задумывался, а не бросить ли все к чертовой матери? Одеть не этот дорогой костюм, а драный свитер, пожить в каком-нибудь брошенном доме без стекол в окнах, заняться любовью с грязной шлюхой, как ты. По-простому, по-животному, — Уикид высунул язык и часто задышал, изображая собаку. После столкнул Мадлен и силой опустил на колени. — Смерть Христова, этот город опостылел, его воздух тяжел, будто ядовитый газ, им трудно дышать. Мне нужен глоток свежего. Хочется увидеть что-то, что даже я не смогу купить. Есть ли такое на этом свете? Сомневаюсь. Довольно, потом доделаешь…
Судья соскочил с капота, застегнул брюки и, намотав на кулак волосы Мадлен, поднял ее с колен.
— Мне больно… — прошептала девушка.
— Жизнь такая штука, — усмехнулся судья. — Иногда бывает приятно, но, в основном, больно. Удовольствие — это награда за терпение. Садись в машину, и ты, бритая, тоже. Сделаете все, как положено, вернетесь сюда здоровые и невредимые. И богатые.
Не говоря ни слова, Мадлен и Мэри запрыгнули на заднее сидение черного монстра, который привез Уикида, и затихли. Сам судья послал оставшимся в подворотне девушкам воздушный поцелуй, занял водительское сидение и завел двигатель. Через мгновение автомобиль медленно покатился по улице.
Серые дома выглядели довольно мрачно. Уикид нервно колотил пальцами по рулевому колесу в такт «Holidays in the Sun» и посматривал в зеркало заднего вида на девиц, которые боязливо переглядывались. Их можно понять: сидят в машине ни кого-то там, а самого судьи, который непонятно как оказался в их захолустье, да еще и выбрал для своих утех. О нем ходили такие слухи, от которых мурашки по спине бежали. Еще не известно, чем обернется это нежданное путешествие. Поговаривают, что судья любит экспериментировать, не брезгует садо-мазо. Правда или нет, но ходят слухи, что не все после его экзекуций выживали, так что есть чего опасаться.
Проезжая мимо закусочной Ловетт, Уикид задержал взгляд на окнах, сокрытых роль-ставнями, и, плюнув в открытое окно, достал пачку сигарет и закурил. Сизый дым наполнил внутреннюю утробу железного монстра. Судья достал из бардачка початую бутылку виски, зубами вытащил пробку и сделал большой глоток.
Угощайтесь, — Он, не глядя, протянул бутылку назад и нажал на педаль тормоза. — Я буквально на минутку. Надо заскочить в церковь, так сказать, грехи замолить. Слишком много накопилось, складывать некуда. Не скучайте.
Не будем, — в один голос промолвили жрицы любви.
Уикид усмехнулся, открыл дверь и влез из автомобиля. Естественно, его лакированный ботинок угодил прямиком в лужу.
Твою же мать, — судья сжал кулаки, поднял взгляд в серое лондонское небо и скрипнул зубами. — Я когда-нибудь снесу этот квартал!
Служитель закона потряс ногой, стряхивая капли с ботинка, и направился по дорожке, посыпанной гранитной крошкой, к входу в церковь, что цепляла своим шпилем мрачные тучи. Подойдя к массивным дубовым дверям, Уикид обернулся, сплюнул под ноги и, потянув створы на себя, скрылся в священной обители.
Эхо звуков шагов летало под сводами прихода, окутанного полумраком. Дневной свет еле протискивался сквозь витражи, играя с мириадами пылинок, парящих в воздухе.
— Есть тут кто? — спросил судья, и его собственный голос обрушился на него с тройной силой, заставив поморщиться и прикрыть ладонями уши. — Вот он, глас божий…
Уикид кашлянул в кулак, аккуратно ступая подошел к гигантскому распятью и, поцеловав колено деревянного изваяния, перекрестился. После этого он проследовал мимо исповедальных кабинок к приоткрытой боковой двери, ведущей в сад, и выглянул наружу. Судья нахмурился, сплюнул под ноги и покинул приход, ступив под сень цветущих деревьев.
— Вот плут. Скрывает от меня такое чудное место! Это же оазис посреди пустыни. Эх, святой отец. …
— Мы ничего такого не делаем. Просто стоим и разговариваем. Хотели посидеть в закусочной, но она зарыта…
Судья поднял руку, оборвав фемину на полуслове.
— Девочка, я знаю, кто вы, и что тут делаете. Понимаешь, — Он поманил Мадлен к себе, а когда та подошла, рывком усадил себе на колени, запустив руку ей под блузку. — Мне хочется чего-то нового, какой-то грязи, что ли. Хочется погрузиться в этот мир, в котором живете вы. Тот, в котором живу я, стал мне скучен. Он сер, понимаешь? Там у меня есть все, мне нечего больше хотеть, и от этого я схожу с ума. Я даже задумывался, а не бросить ли все к чертовой матери? Одеть не этот дорогой костюм, а драный свитер, пожить в каком-нибудь брошенном доме без стекол в окнах, заняться любовью с грязной шлюхой, как ты. По-простому, по-животному, — Уикид высунул язык и часто задышал, изображая собаку. После столкнул Мадлен и силой опустил на колени. — Смерть Христова, этот город опостылел, его воздух тяжел, будто ядовитый газ, им трудно дышать. Мне нужен глоток свежего. Хочется увидеть что-то, что даже я не смогу купить. Есть ли такое на этом свете? Сомневаюсь. Довольно, потом доделаешь…
Судья соскочил с капота, застегнул брюки и, намотав на кулак волосы Мадлен, поднял ее с колен.
— Мне больно… — прошептала девушка.
— Жизнь такая штука, — усмехнулся судья. — Иногда бывает приятно, но, в основном, больно. Удовольствие — это награда за терпение. Садись в машину, и ты, бритая, тоже. Сделаете все, как положено, вернетесь сюда здоровые и невредимые. И богатые.
Не говоря ни слова, Мадлен и Мэри запрыгнули на заднее сидение черного монстра, который привез Уикида, и затихли. Сам судья послал оставшимся в подворотне девушкам воздушный поцелуй, занял водительское сидение и завел двигатель. Через мгновение автомобиль медленно покатился по улице.
Серые дома выглядели довольно мрачно. Уикид нервно колотил пальцами по рулевому колесу в такт «Holidays in the Sun» и посматривал в зеркало заднего вида на девиц, которые боязливо переглядывались. Их можно понять: сидят в машине ни кого-то там, а самого судьи, который непонятно как оказался в их захолустье, да еще и выбрал для своих утех. О нем ходили такие слухи, от которых мурашки по спине бежали. Еще не известно, чем обернется это нежданное путешествие. Поговаривают, что судья любит экспериментировать, не брезгует садо-мазо. Правда или нет, но ходят слухи, что не все после его экзекуций выживали, так что есть чего опасаться.
Проезжая мимо закусочной Ловетт, Уикид задержал взгляд на окнах, сокрытых роль-ставнями, и, плюнув в открытое окно, достал пачку сигарет и закурил. Сизый дым наполнил внутреннюю утробу железного монстра. Судья достал из бардачка початую бутылку виски, зубами вытащил пробку и сделал большой глоток.
Угощайтесь, — Он, не глядя, протянул бутылку назад и нажал на педаль тормоза. — Я буквально на минутку. Надо заскочить в церковь, так сказать, грехи замолить. Слишком много накопилось, складывать некуда. Не скучайте.
Не будем, — в один голос промолвили жрицы любви.
Уикид усмехнулся, открыл дверь и влез из автомобиля. Естественно, его лакированный ботинок угодил прямиком в лужу.
Твою же мать, — судья сжал кулаки, поднял взгляд в серое лондонское небо и скрипнул зубами. — Я когда-нибудь снесу этот квартал!
Служитель закона потряс ногой, стряхивая капли с ботинка, и направился по дорожке, посыпанной гранитной крошкой, к входу в церковь, что цепляла своим шпилем мрачные тучи. Подойдя к массивным дубовым дверям, Уикид обернулся, сплюнул под ноги и, потянув створы на себя, скрылся в священной обители.
Эхо звуков шагов летало под сводами прихода, окутанного полумраком. Дневной свет еле протискивался сквозь витражи, играя с мириадами пылинок, парящих в воздухе.
— Есть тут кто? — спросил судья, и его собственный голос обрушился на него с тройной силой, заставив поморщиться и прикрыть ладонями уши. — Вот он, глас божий…
Уикид кашлянул в кулак, аккуратно ступая подошел к гигантскому распятью и, поцеловав колено деревянного изваяния, перекрестился. После этого он проследовал мимо исповедальных кабинок к приоткрытой боковой двери, ведущей в сад, и выглянул наружу. Судья нахмурился, сплюнул под ноги и покинул приход, ступив под сень цветущих деревьев.
— Вот плут. Скрывает от меня такое чудное место! Это же оазис посреди пустыни. Эх, святой отец. …
Страница 20 из 29
