Звук сирены разрезал звенящую тишину, висевшую над окружной тюрьмой, заставив человека, стоявшего перед ржавыми воротами, вздрогнуть. За его спиной послышались смешки вооруженных охранников, облаченных в черную форму. Они стояли возле небольшого строения, в котором располагался контрольно-пропускной пункт, и обсуждали прошедший футбольный матч.
106 мин, 1 сек 19121
Гранитная крошка хрустела под подошвами дорогих туфлей судьи, который насвистывал незамысловатую мелодию. Внезапно он замер и прислушался. Где-то в глубине сада звучал прекраснейший девичий голос, взывавший к Создателю. Он словно магнит стал притягивать к себе судью, и тот не смог сопротивляться его зову.
В глубине сада, на деревянной скамье, прижимая к груди книгу, сидела очаровательное юное создание. Ее золотистые, вьющиеся волосы ниспадали на плечи, поверх которых была накинута вязаная кофточка. Девушка, прикрыв глаза, напевала молитву, обращенную к Создателю, и не могла заметить, что из-за деревьев ее буквально прожигает чей-то взгляд.
— Господь наш небесный, благослови. Бессмертен живущий во имя любви…
Кашлянув в кулак, судья обнаружил себя и вышел из укрытия. Юная дева встрепенулась от неожиданности и уронила томик на дорожку.
— Позвольте… — Уикид быстро поднял священную книгу и стряхнул с переплета прилипшую гранитную крошку, после чего передал библию таинственной незнакомки, а когда та приняла ее, не спешил отпустить. — Кто ты, дитя, и что делаешь в этом… в этом саду?
— Меня зовут Элиза, я дочь настоятеля этого прихода, отца Эбеттора.
— Элиза… — протяжно произнес судья, устремив взгляд в серое лондонское небо. — Позвольте, я присяду, не возражаете?
— Нисколько, — девушка подвинулась, подобрав платье.
Уикид сел, оттянул ворот рубашки и, не боясь помять пиджак, откинулся на спинку. Он прикусил губу и буквально утонул в зеленых глазах незнакомки, которая и не пыталась отвести взгляд.
— Клянусь смертью Христовой, — судья хотел было дотронуться до щеки девушки, но тут же отдернул руку, сжав ладонь в кулак, — я не встречал более прекрасного создания, чем вы. Вы — ангел! Элиза… Я… Я даже потерял дар речи.
— От чего же? — удивилась девушка.
— Я сражен вашей неземной красотой, — Элиза смутилась, и ее щеки зардели. — Скажи, что ты делаешь тут, дитя? Вы замужем? Есть ли на этой грешной земле тот, кому отдано ваше сердце?
— Оно навсегда принадлежит Создателю, которого я люблю всей душой. Я даже собираюсь уйти в монастырь, чтобы дни и ночи проводить в молитвах. Даже отец одобряет мой выбор.
Судья вздохнул и еле слышно произнес.
— Наверняка это была его идея. Сушеный мухомор…
— Что? — спросила девушка.
— Так, — отмахнулся Уикид. — Мысли вслух. Я забыл представиться: Джонни Уикид, судья. Возможно, вам покажется это странным, но… Ваше лицо мне кажется очень знакомым. Мы не могли встречаться с вами раньше? В театре, на балу? Возможно, мы встречались…
Он не успел договорить. Словно торнадо, в сад ворвался Эбеттор. Со всей быстротой, на которую только был способен, он устремился к беседующим. Элиза бросилась навстречу священнику, но то не обнял ее, как обычно, а отстранил и прикрыл собой, оказавшись лицом к лицу со служителем закона.
— Невозможно! — глаза настоятеля гневно сверкнули. — Навряд ли, уважаемый судья, встречались вы, поскольку дочь моя не любит общества. Живет вдали от суетного света и мирских соблазнов, готовясь в монастырь. Не правда ли, Элиза?
Девушка подала голос.
— Да, отец. Я уже говорила этому господину.
— Иди к себе, дитя моё, — Эбеттор преградил дорогу Уикиду, который намеревался остановить девушку.
— Цветок невинный, лилия… Элиза… — но та, попрощавшись, скрылась из вида.
Судья и священник с минуту стояли молча, глядя друг другу в глаза. Казалось, еще немного, и между ними запляшут искры и молнии. Таково было напряжение! Оба сжимали кулаки и играли желваками. Вот оно, противостояние похоти и ненависти! Уикид проиграл эту молчаливую дуэль.
— Отдать ее хотите в монастырь?! — Он запрокинул голову и театрально засмеялся, отступая на несколько шагов назад. — Святой отец, вы дочь свою не любите, как видно! Уж вам ли, посвященному, не знать, что в нынешних монастырях твориться… Порочнее не сыщешь в мире мест! Я сам в монастырях бывал не раз, по долгу службы, разумеется, и лично видел все. А, в прочем, это ваше дело…
— Слава Господу, — перекрестился Эбеттор. Он уже тешил надежду, что судья потерял интерес к его дочери, но тот и не думал сдавать своих позиций.
Уикид запустил пальцы в волосы, осмотрел сад и сплюнул под ноги.
— Но, покуда девушка не спрятана от нас, и пока ее прекрасный голос не заточен в стенах монастыря… Я приглашаю вашу дочь к себе, — едва судья произнес эти слова, священник сдвинул брови и вновь сжал кулаки, что, естественно, не ушло от пытливого взгляда судьи. — Что с вами?! Нет причин для страха. Она должна участие принять в моем благотворительном концерте.
С небес прозвучал раскат грома, а на землю упали первые капли дождя. Эбеттор, тяжело дыша, шагнул навстречу судье. Он был готов разорвать его голыми руками.
— Это невозможно!
Уикид метнулся в сторону и нанес священнику удар кулаком в живот, после чего выхватил из-за полы пиджака пистолет и прижал его ствол к голове охающего от боли пастора. Судья свободной рукой взял согнувшегося в три погибели Эбеттора под локоть и помог ему сесть на скамейку, где несколько минут назад читала молитвы Элиза.
В глубине сада, на деревянной скамье, прижимая к груди книгу, сидела очаровательное юное создание. Ее золотистые, вьющиеся волосы ниспадали на плечи, поверх которых была накинута вязаная кофточка. Девушка, прикрыв глаза, напевала молитву, обращенную к Создателю, и не могла заметить, что из-за деревьев ее буквально прожигает чей-то взгляд.
— Господь наш небесный, благослови. Бессмертен живущий во имя любви…
Кашлянув в кулак, судья обнаружил себя и вышел из укрытия. Юная дева встрепенулась от неожиданности и уронила томик на дорожку.
— Позвольте… — Уикид быстро поднял священную книгу и стряхнул с переплета прилипшую гранитную крошку, после чего передал библию таинственной незнакомки, а когда та приняла ее, не спешил отпустить. — Кто ты, дитя, и что делаешь в этом… в этом саду?
— Меня зовут Элиза, я дочь настоятеля этого прихода, отца Эбеттора.
— Элиза… — протяжно произнес судья, устремив взгляд в серое лондонское небо. — Позвольте, я присяду, не возражаете?
— Нисколько, — девушка подвинулась, подобрав платье.
Уикид сел, оттянул ворот рубашки и, не боясь помять пиджак, откинулся на спинку. Он прикусил губу и буквально утонул в зеленых глазах незнакомки, которая и не пыталась отвести взгляд.
— Клянусь смертью Христовой, — судья хотел было дотронуться до щеки девушки, но тут же отдернул руку, сжав ладонь в кулак, — я не встречал более прекрасного создания, чем вы. Вы — ангел! Элиза… Я… Я даже потерял дар речи.
— От чего же? — удивилась девушка.
— Я сражен вашей неземной красотой, — Элиза смутилась, и ее щеки зардели. — Скажи, что ты делаешь тут, дитя? Вы замужем? Есть ли на этой грешной земле тот, кому отдано ваше сердце?
— Оно навсегда принадлежит Создателю, которого я люблю всей душой. Я даже собираюсь уйти в монастырь, чтобы дни и ночи проводить в молитвах. Даже отец одобряет мой выбор.
Судья вздохнул и еле слышно произнес.
— Наверняка это была его идея. Сушеный мухомор…
— Что? — спросила девушка.
— Так, — отмахнулся Уикид. — Мысли вслух. Я забыл представиться: Джонни Уикид, судья. Возможно, вам покажется это странным, но… Ваше лицо мне кажется очень знакомым. Мы не могли встречаться с вами раньше? В театре, на балу? Возможно, мы встречались…
Он не успел договорить. Словно торнадо, в сад ворвался Эбеттор. Со всей быстротой, на которую только был способен, он устремился к беседующим. Элиза бросилась навстречу священнику, но то не обнял ее, как обычно, а отстранил и прикрыл собой, оказавшись лицом к лицу со служителем закона.
— Невозможно! — глаза настоятеля гневно сверкнули. — Навряд ли, уважаемый судья, встречались вы, поскольку дочь моя не любит общества. Живет вдали от суетного света и мирских соблазнов, готовясь в монастырь. Не правда ли, Элиза?
Девушка подала голос.
— Да, отец. Я уже говорила этому господину.
— Иди к себе, дитя моё, — Эбеттор преградил дорогу Уикиду, который намеревался остановить девушку.
— Цветок невинный, лилия… Элиза… — но та, попрощавшись, скрылась из вида.
Судья и священник с минуту стояли молча, глядя друг другу в глаза. Казалось, еще немного, и между ними запляшут искры и молнии. Таково было напряжение! Оба сжимали кулаки и играли желваками. Вот оно, противостояние похоти и ненависти! Уикид проиграл эту молчаливую дуэль.
— Отдать ее хотите в монастырь?! — Он запрокинул голову и театрально засмеялся, отступая на несколько шагов назад. — Святой отец, вы дочь свою не любите, как видно! Уж вам ли, посвященному, не знать, что в нынешних монастырях твориться… Порочнее не сыщешь в мире мест! Я сам в монастырях бывал не раз, по долгу службы, разумеется, и лично видел все. А, в прочем, это ваше дело…
— Слава Господу, — перекрестился Эбеттор. Он уже тешил надежду, что судья потерял интерес к его дочери, но тот и не думал сдавать своих позиций.
Уикид запустил пальцы в волосы, осмотрел сад и сплюнул под ноги.
— Но, покуда девушка не спрятана от нас, и пока ее прекрасный голос не заточен в стенах монастыря… Я приглашаю вашу дочь к себе, — едва судья произнес эти слова, священник сдвинул брови и вновь сжал кулаки, что, естественно, не ушло от пытливого взгляда судьи. — Что с вами?! Нет причин для страха. Она должна участие принять в моем благотворительном концерте.
С небес прозвучал раскат грома, а на землю упали первые капли дождя. Эбеттор, тяжело дыша, шагнул навстречу судье. Он был готов разорвать его голыми руками.
— Это невозможно!
Уикид метнулся в сторону и нанес священнику удар кулаком в живот, после чего выхватил из-за полы пиджака пистолет и прижал его ствол к голове охающего от боли пастора. Судья свободной рукой взял согнувшегося в три погибели Эбеттора под локоть и помог ему сесть на скамейку, где несколько минут назад читала молитвы Элиза.
Страница 21 из 29
