На перепутье

глава 2

Многое Максиму по-прежнему оставалось непонятным: творит ли он свою судьбу сам или придерживается фатальной линии, начертанной последствиями, когда-то свершенного им эксперимента. Но он никогда не относил себя к людям слепо верящим в судьбу, полагая, что истина заключена не в самих поступках, а том, как их можно воспринять.

Обретение телепатических способностей стало для него тяжким бременем и повлекло к возникновению новых фобий, которые Максиму пока удавалось держать в узде, подавляя свою неприязнь к толпе и человеческой лживости.

Чем больше метаморфоз проходило его тело, чем большего совершенства оно достигало, и чем четче формулировалось его новое, соответствующее его нынешним способностям, мировоззрение, тем сложнее Максим находил логическое оправдание большинству человеческих поступков, тем более отрешенным наблюдателем он становился, тем критичнее оценивал окружающих его людей и общество в целом. И этот дисбаланс рано или поздно должен привести его либо к пониманию происходящего, либо к катастрофическим последствиям.

Никакие жизненные трудности и нагрузки ежедневного многочасового интеллектуального труда не утомляли его так, как необходимость контакта с некоторыми людьми, вызывая раздражение и разочарование. Его единственной отдушеной стал белый кот, который помогал коротать одинокие вечера, ложась к нему на колени, когда Максим читал книги в кресле у камина, и был его маленькой тайной.

Некоторое время внимательно понаблюдав за взаимоотношениями сотрудников в руководимой им лаборатории, Максим поймал себя на мысли, которая раньше вообще не приходила ему в голову: «Я совсем не знал людей».

Хотя ещё год назад он без труда занял своё место в этом изолированном научном мире.

Весь этот подземный комплекс научно-исследовательских лабораторий располагался глубоко под землёй в несколько уровней и в действительности чем-то напоминал город будущего в миниатюре.

Тут было всё: просторные оснащенные высокоточным оборудованием лаборатории, необходимые производства, оранжереи, заполненные экзотическими растениями, бассейны, тренажерные залы.

Десяток верхних уровней между собой соединялись грузовыми и пассажирскими лифтами. Но два самые нижние, самые секретные уровни, занятые лабораторией руководимой Максимом и помещениями для содержания химер, имели самостоятельное обособленное лифтовое хозяйство, доступное только для сотрудников этой лаборатории.

Этот научный псевдо-город жил, работал, как отлично отлаженный и продуманный механизм.

В серверном помещении за последнее время добавилось ещё полсотни серо-стальных корпусов, под оболочкой которых скрывались сотни соединённых в локальную сеть компьютерных блоков, от которых к новым оборудованным боксам протянулись оптоволоконные кабели интерфейсов. В этих изолированных друг от друга помещениях под колпаками прозрачных камер уже находились противоестественные, несовместимые с привычной моралью существа.

Взгляд непосвященного человека поначалу терялся во множестве технических деталей и приборов, не сразу сосредотачиваясь на размере и форме этих существ.

Здесь была установлена аппаратура не только для поддержания жизнедеятельности и удаления физиологических отходов, но и для проведения экспериментов по возможностям регенерации подопытных объектов. Эти опыты в рамках программы регенерации уже перешли первоначальные рамки и получили дальнейшее иное направление по многим другим аспектам.

Во второй половине рабочего дня наведался Семен Викторович, он рассказал, что подобрал команду специалистов для разработки принципиально нового гермошлема с системой сканирующего комплекса, позволяющего создать симбиотическую систему на уровне человек-компьютер, и после непродолжительной беседы по-существу вопроса, предался подробному повествованию о строительстве данного комплекса, поведав его Максиму.

Он рассказал, что в начале огромный котлован, образовавшийся от первой открытой выработки железной руды, заполнили пусковые ракетные шахты, а вокруг них расположилась воинская часть.

Второй котлован был заполнен многоуровневым инженерным сооружением, в котором и были организованы научные лаборатории, а образовавшаяся поверхность послужила для расширения воинской части и создания дополнительной жилой зоны, являясь одновременно маскировкой и охраной. Поэтому данные любого глубинного сканирования не дадут достоверных фактов, и даже открытая бомбардировка не причинит вреда отлично защищенным, глубоко-эшелонированным бункерам, коими и являются наши бастионы лабораторий. Даже нанесение направленного удара электромагнитного излучения не в состоянии пробить мощную экранировку кибернетических комплексов. В том случае, если произойдет повреждение верхних ярусов, то включится система экстренной герметизации остальной глобальной инфраструктуры бункерной зоны на каждом её уровне.