На прочность

Не дождавшись вразумительного ответа, он нанес Забини удар по печени. На этот раз Крэбб позволил однокурснику согнуться и ослабил хватку. Забини упал на пол и свернулся калачиком. Из его груди доносились не то стоны, не то всхлипы. Он хрипел и отплевывался. Из разбитых губ текла кровь. Крэбб и Гойл посмотрели на это жалкое зрелище и стали пинать Забини ногами, получая удовольствие всякий раз, когда его тело вздрагивало от нового удара. Гойл бил с душой. В каждое движение он вкладывал всю свою ненависть за боль, обиды, унижения и насмешки, которые преследовали их с Крэббом, начиная с первого курса.

Наконец, они устали. Забини притих, и только слегка вздрагивающая спина его говорила о том, что он все еще жив.

— Ну что, хватит? — спросил Крэбб, примериваясь для следующего удара, но не нанося его.

— Думаю, да, — неуверенно произнес Гойл. — Забини, гнида, ты уловил основную суть сегодняшней тренировки?

Забини ничего не ответил. Тогда Крэбб мыском ботинка чуть приподнял его лицо и, посмотрев ему в глаза, тихо сказал:

— Тебе лучше раздобыть пароль в башню какого-нибудь другого факультета, урод.

И они развернулись, намереваясь пойти в Большой зал поужинать, когда услышали за спиной слабый голос Забини:

— Палоч… ку… от… дайте…

— Еще чего?! — пожал поечами Гойл. — Она тебе пока ни к чему, — и, не оборачиваясь, друзья пошли прочь.

Глава 13

Палочку Забини Гойл, конечно, отдал, когда того отпустили из больничного крыла. Он вошел в комнату со своим обычным надменным выражением на лице, но, увидев Крэбба и Гойла, побледнел. Однако подошел к ним и тихо, но с чувством, сказал:

— Что же вы за люди-то такие?! Неужели нельзя было нормальным языком сказать, что, мол, Хаффльпафф — ваша поляна, чтобы я поискал другое место, где попастись. Я бы понял — мне ведь все равно. А вы…

— А и правда, что это мы? — вдруг совершенно спокойно хмыкнул Крэбб.

Гойл подумал, что ведь и ему даже в голову не пришло просто сказать Забини, чтобы отвалил. И не было бы тогда этого Круциатуса…

— Извини, Блез, — просто сказал он. — Ступили мы, — и улыбнулся.

Забини натянуто вернул улыбку, хоть и закатил глаза:

— Психи вы ненормальные…

От этой простой и даже немного обидной фразы вдруг Крэббу и Гойлу стало смешно. Они заржали, не стесняясь, хрюкая и крякая, буквально покатываясь от хохота. Блез посмотрел на них дико, покрутил пальцем у виска и пошел к своей постели переодеваться ко сну.

Отсмеявшись, Крэбб, в отличном расположении духа, полез под кровать:

— Мне тут, давеча, сова журнальчик принесла — «Колдовские попки». Да все не было времени полистать. Хочешь? — предложил он, извлекая на свет новенький журнал для взрослых.

— Еще бы, — осклабился Гойл и уселся на кровать друга.

Еще целую неделю они ходили, счастливые и беззаботные. Обсуждали комиксы, пялились на попки молодых ведьм, покуривали в туалетах и пропускали занятия, лишь изредка наведываясь к Хагриду, мадам Спраут и мадам Хуч. А потом вдруг заскучали. На Гойла напала апатия, Крэбба заела тоска.

— Помнишь, как-то за столом ты сказал, что принял какое-то там решение? — сказал как-то Гойл по дороге к теплицам мадам Спраут.

— А… да, — Крэбб шмыгнул носом и оглянулся, чтобы удостовериться, что их не подслушивают. — Я решил, что признаюсь Глории… в своих чувствах.

— Ей двенадцать лет, ты, придурок! — Гойл толкнул его. — Чего ты от нее хочешь?!

— Ну, я уже как-то сроднился с ней, что ли… — протянул Крэбб неуверенно.

— Это ничего не меняет, — грустно сказал Гойл, задумчиво глядя вдаль. — Надо бы подождать пару лет, и вот тогда…

— Ты видел этого чудака возле Джули, — возразил Крэбб. — За пару лет найдется какой-нибудь такой же хлюпик и для Глории, если ждать.

— А не проще найти кого-то своего возраста? — Гойл пнул камешек, который, покатившись, ударился о ногу Милисенты.

— Гойл, придурок, осторожнее! — шикнула она недовольно, и Крэбб поморщился.

— Вот с такой вот свяжешься — вовек не разгребешь потом.

— Что ты там сказал?! — Милисента услышала последнюю фразу и резко обернулась, уперев руки в бока.

— Ничего, ничего, иди давай, — примирительно сказал Гойл, отмахиваясь от девушки.

— На себя бы посмотрели сначала, — бросила она с досадой и отвернулась, быстро уходя вперед.

— В чем-то она права, да? — Гойл хмыкнул.

— А я все равно попробую, — Крэбб упрямо сжал кулаки. — Пока Малфой для нас еще чего-нибудь не придумал.

— Да он уже… — промямлил Гойл, но Крэбб не расслышал его, прибавляя шаг.

Перед обедом Гойл никак не мог найти приятеля: Крэбб как сквозь землю провалился. Впустую обшарив все излюбленные его места, Гойл забеспокоился. Как бы у Крэбба чего не вышло с Малфоем. Но Малфой оказался во дворе. Он наслаждался весной и обществом Пэнси. Никакого Крэбба поблизости не было.

По дороге в Большой зал Гойл буквально столкнулся с Джули, которая со скоростью света неслась ему навстречу.

— Извините, — пробормотала она на автомате, воткнувшись лбом в грудь Гойла, и только потом подняла глаза: — Ой.