Фандом: Гарри Поттер. Рон Уизли очень любит конфеты. Однако «коварные» сладости иногда заставляют его переживать незапланированные приключения.
44 мин, 20 сек 10249
— Какой Северус? Меня зовут Рон. Ты разве забыл, дорогой? Я могу и обидеться, — Уизли схватил Гарри за руку и поднес ее к своим губам — тот еле успел отобрать собственную конечность, пока друг не начал целовать его пальцы.
— Быстрее бы Северус справился. Я уже устал от этого всего, — пожаловался Поттер Гермионе, понимающе кивнувшей ему в ответ.
— Скоро наши начнут собираться, может его слегка отпустит, когда людей будет много, — предположила она.
— Не надейся, — разочаровал ее Гарри. — Его не смущали ни ребята из нашего отделения, ни Робардс с Северусом, — он безнадежно вздохнул. Гости начали прибывать уже минут через двадцать после разговора о пользе или бесполезности их присутствия в ситуации с Роном. Благо — все приглашенные были исключительно родственниками плюс, конечно же, Гарри, потому что ни Рон, ни Гермиона никогда не думали о нем как о чужом человеке. Дом постепенно наполнился шумом, гамом, писком и визгом многочисленных малолетних отпрысков семейства Уизли. Само собой, скрыть состояние Рона не удалось, поэтому то и дело приходилось в очередной раз вкратце объяснять произошедшее несчастье с именинником, который, казалось, даже не понимал, почему все норовят его обнять, похлопать по плечу, а то и расцеловать в обе щеки. Хорошо еще, что Рон все же осознавал, что вокруг него родные. Он прекрасно ориентировался — кто есть кто, но его родственная привязанность словно канула в лету, оставив на своем месте лишь одно чувство болезненной зависимости и одержимости — Поттер был единственным объектом интереса Рона и центром его вселенной. Повышенное участие со стороны близких раздражало влюбленного Рона, он будто и понимал, что все хотят ему только добра и нужно быть с ними приветливым, но у него почти ничего не получалось. Он все время старался вернуть себе внимание Поттера, с которым гости желали поговорить не меньше, чем с самим именинником. Жуткая ревность мешала Рону сосредоточиться на поздравлениях, тоже как-то смутно доходивших до его сознания — зачем ему праздновать свой день рождения? Что особенного в этом дне? Для чего ему эти горы непонятных подарков? Хотя музыкальный светильник в спальню для организации интимного антуража, подаренный Джорджем, он оценил, сразу же во всеуслышание сообщив Гарри, что они с ним обязательно испытают это чудо магической техники прямо сегодня.
Кто-то сокрушенно качал головой, поняв, насколько плох Рон, кто-то, напротив, неприкрыто хихикал и развлекался, провоцируя его и заставляя еще больше уделять внимания Поттеру, который уже замаялся выскальзывать из медвежьих объятий друга и уклоняться от попыток поцеловать его или облизать — это и вовсе ни в какие ворота не лезло! Ему даже приходилось сопровождать Рона в туалет, так же как и терпеть его присутствие, когда облегчался сам, иначе у того начиналась истерика и приступ неконтролируемой ярости. В первый раз, когда Гарри понадобилось скрыться в туалете по нужде, Рон чуть не вышиб дверь, пытаясь добраться до своего «солнышка, которое зашло на небосклоне, окунув всю его жизнь в полный мрак». Все это было бы смешно, если бы не было одновременно так печально. Выручала только уверенность в том, что скоро все закончится — Северус прислал сообщение с извинениями хозяйке дома, что не успевает к назначенному времени, но пообещал задержаться всего на чуть-чуть. Так что Гарри ждал его прибытия и старался держаться вместе с Роном подальше от детей, чтобы не шокировать их его поведением и заявлениями из серии: «Гарри, лапушка, не вырывайся и позволь мне тебя потрогать. Сладенький мой зайчик».
Когда все собрались, миссис Грейнджер быстро организовала помощь дочери, и женщины совместными усилиями буквально за несколько минут накрыли на стол, установленный братьями Рона, раз уж сам именинник оказался не в состоянии заняться подобным. Все было устроено просто, незатейливо и по-семейному. Взрослые и дети — все рядом, всем уделялось внимание, всем рады. Один Рон не участвовал в общем разговоре, не хвалил умения хозяйки — собственной жены, не обращал внимания на Розу, что и вовсе являлось шоком для родных, которые прекрасно знали, насколько сильно тот любил свою крохотную принцессу. Контрабандная амортенция сделала Рона глухим и слепым, для него горела лишь единственная свеча, к свету которой он летел как ночной мотылек — Поттер. Глядя на него, оставалось только содрогаться от мысли — а если бы кто-то специально напоил Рона этим зельем, преследуя свои корыстные цели или воплощая иные замыслы, ведь так, похоже, было несложно и свести человека с ума.
— Быстрее бы Северус справился. Я уже устал от этого всего, — пожаловался Поттер Гермионе, понимающе кивнувшей ему в ответ.
— Скоро наши начнут собираться, может его слегка отпустит, когда людей будет много, — предположила она.
— Не надейся, — разочаровал ее Гарри. — Его не смущали ни ребята из нашего отделения, ни Робардс с Северусом, — он безнадежно вздохнул. Гости начали прибывать уже минут через двадцать после разговора о пользе или бесполезности их присутствия в ситуации с Роном. Благо — все приглашенные были исключительно родственниками плюс, конечно же, Гарри, потому что ни Рон, ни Гермиона никогда не думали о нем как о чужом человеке. Дом постепенно наполнился шумом, гамом, писком и визгом многочисленных малолетних отпрысков семейства Уизли. Само собой, скрыть состояние Рона не удалось, поэтому то и дело приходилось в очередной раз вкратце объяснять произошедшее несчастье с именинником, который, казалось, даже не понимал, почему все норовят его обнять, похлопать по плечу, а то и расцеловать в обе щеки. Хорошо еще, что Рон все же осознавал, что вокруг него родные. Он прекрасно ориентировался — кто есть кто, но его родственная привязанность словно канула в лету, оставив на своем месте лишь одно чувство болезненной зависимости и одержимости — Поттер был единственным объектом интереса Рона и центром его вселенной. Повышенное участие со стороны близких раздражало влюбленного Рона, он будто и понимал, что все хотят ему только добра и нужно быть с ними приветливым, но у него почти ничего не получалось. Он все время старался вернуть себе внимание Поттера, с которым гости желали поговорить не меньше, чем с самим именинником. Жуткая ревность мешала Рону сосредоточиться на поздравлениях, тоже как-то смутно доходивших до его сознания — зачем ему праздновать свой день рождения? Что особенного в этом дне? Для чего ему эти горы непонятных подарков? Хотя музыкальный светильник в спальню для организации интимного антуража, подаренный Джорджем, он оценил, сразу же во всеуслышание сообщив Гарри, что они с ним обязательно испытают это чудо магической техники прямо сегодня.
Кто-то сокрушенно качал головой, поняв, насколько плох Рон, кто-то, напротив, неприкрыто хихикал и развлекался, провоцируя его и заставляя еще больше уделять внимания Поттеру, который уже замаялся выскальзывать из медвежьих объятий друга и уклоняться от попыток поцеловать его или облизать — это и вовсе ни в какие ворота не лезло! Ему даже приходилось сопровождать Рона в туалет, так же как и терпеть его присутствие, когда облегчался сам, иначе у того начиналась истерика и приступ неконтролируемой ярости. В первый раз, когда Гарри понадобилось скрыться в туалете по нужде, Рон чуть не вышиб дверь, пытаясь добраться до своего «солнышка, которое зашло на небосклоне, окунув всю его жизнь в полный мрак». Все это было бы смешно, если бы не было одновременно так печально. Выручала только уверенность в том, что скоро все закончится — Северус прислал сообщение с извинениями хозяйке дома, что не успевает к назначенному времени, но пообещал задержаться всего на чуть-чуть. Так что Гарри ждал его прибытия и старался держаться вместе с Роном подальше от детей, чтобы не шокировать их его поведением и заявлениями из серии: «Гарри, лапушка, не вырывайся и позволь мне тебя потрогать. Сладенький мой зайчик».
Когда все собрались, миссис Грейнджер быстро организовала помощь дочери, и женщины совместными усилиями буквально за несколько минут накрыли на стол, установленный братьями Рона, раз уж сам именинник оказался не в состоянии заняться подобным. Все было устроено просто, незатейливо и по-семейному. Взрослые и дети — все рядом, всем уделялось внимание, всем рады. Один Рон не участвовал в общем разговоре, не хвалил умения хозяйки — собственной жены, не обращал внимания на Розу, что и вовсе являлось шоком для родных, которые прекрасно знали, насколько сильно тот любил свою крохотную принцессу. Контрабандная амортенция сделала Рона глухим и слепым, для него горела лишь единственная свеча, к свету которой он летел как ночной мотылек — Поттер. Глядя на него, оставалось только содрогаться от мысли — а если бы кто-то специально напоил Рона этим зельем, преследуя свои корыстные цели или воплощая иные замыслы, ведь так, похоже, было несложно и свести человека с ума.
Страница 9 из 13
