Фандом: Гарри Поттер. После финальной битвы Анна Риддл провела в Азкабане десять лет, но ее выпускают под личную ответственность Главного Аврора Гарри Джеймса Поттера, который никогда не сомневался в ее приверженности делу Света. Только Анне доверял и Темный Лорд…
104 мин, 37 сек 15369
Антон увидел меня в подвалах Малфой-мэнора совершенно случайно. Увидел… и едва не задохнулся, узнавая. Узнавая не Анну Риддл, но Анну Монро.
Лорд, конечно, был недоволен. Но Антон сумел убедить его, что эта тайна уйдет с ним в могилу.
Она и ушла.
«Беллатрикс Адара Лестрейндж».
Сумасшедшая. Безумная. Фанатичная.
Влюбленная в Лорда всей своей душой.
Как и Барти Крауч-младший…
Делаю движение, словно стираю написанное, хотя никаких следов здесь не останется. Эти имена только в моей памяти.
Имя Барти на обелиске я не вывожу.
Директор Хогвартса отправляет в отставку древнего профессора Слизнорта и берет на должность профессора зелий опять Северуса. Бедный Слизнорт. Все никак отдохнуть не дадут. И бедный Северус. Похоже, он приговорен учить детей…
Гарри по-прежнему ходит на работу в аврорат, я же занимаюсь зельями. Северусу сложно варить зелья и преподавать — возраст, да и десять лет в коме тоже сказываются.
Иногда Снейп заглядывает к нам на ужин в какой-нибудь выходной. Те воспоминания Гарри о смерти его родителей словно убрали какой-то барьер между двумя мужчинами, и они вполне мирно общаются.
В начале октября Поттер приволакивает из аврората целый сундук каких-то свитков, книг, тетрадей и других записей, вываливает это все в своей комнате и погружается в какое-то исследование. На работу он ходить перестает.
Я не вмешиваюсь, но через три дня Поттер сам зовет меня.
— Анна, вы же специалист по Темным Искусствам, да? — утвердительно «спрашивает» он меня. — Вдобавок разбираетесь в Ритуалах…
Вздыхаю, улыбаюсь.
— Гарри, я не такой уж и большой специалист во всем вышеперечисленном… но чем смогу, помогу.
— Эм… это связано с моей матерью… Дамблдор говорил, что меня защитила сила ее любви и связанный с этим ритуал… но вот какой…
Вздыхаю еще раз.
— Гарри. Много матерей умирало в стремлении защитить своих детей. Многие из них были магами. Но сколько младенцев спаслось таким чудесным образом?
Поттер молчит, лишь смотрит на меня взглядом, в котором постепенно проступает понимание… и обреченность.
— Не было никакого ритуала, да? — убито спрашивает он. — Черт… даже тут Дамблдор…
— Ну… как сказать… — подвигаю себе пустой стул, переложив с него пару свитков на стол. — Был Ритуал. Но… но не этот. По правде сказать, похожего ритуала вообще не существует. А если бы и существовал, вряд ли ваша мать знала бы о нем — она ведь магглорожденная. А магглорожденные почти не знакомы с Ритуальной практикой… Так, это я уже отвлеклась. Тот Ритуал, который вас защитил… Когда-то двое семикурсников Хогвартса Айзек Смит и Карлус Поттер покусились на жизнь одиннадцатилетнего мальчика…
— Карлус Поттер? Мой дед? — хлопает глазами Гарри.
— Да, Гарри.
— И что он сделал? Кто был этот мальчик?
Смотрю укоряющим взглядом.
— Мистер Поттер, а я о чем сейчас вам рассказываю?
— Ой, простите, Анна… — краснеет сидящий передо мной мужчина, словно школьник.
— Они заманили его на Астрономическую Башню и столкнули оттуда. Может быть, вы не знаете, но она была надстроена после того, как Основатели наложили чары на Хогвартс, в том числе и Директорские — те, что оповещают действующего директора о всех событиях в школе. Поэтому только там убийство могло остаться нераскрытым, и только так его можно было выдать за несчастный случай. Но мать мальчика сумела его спасти. Ваш прадед Дэмьен Поттер купил жизнь своего сына Карлуса, а та женщина принесла клятву, что ни она, ни ее сын не причинят вреда Главе Рода Поттеров и его Наследнику, за исключением угрозы их жизням или благополучию…
— Что значит «купил»? — опять перебивает меня Поттер.
— Покушение на жизнь — штука серьезная, — поясняю. — Если бы убийство состоялось, то вступила бы в свои права кровная месть. Знаете, что это такое?
— Ну…
— Тогда были более суровые законы, мистер Поттер, — смотрю на внимательно слушающего меня Гарри Поттера. — Восемьдесят лет — большой срок. Ни один аврор, ни один волшебник, не обязанный защищать Поттеров, не смел бы вмешаться в кровную месть. Но имело место всего лишь покушение. Поэтому мать мальчика имела право на виру. Вира — это плата. Понимаете?
— Ну… Да. Я пару раз сталкивался с подобными преступлениями…
— Тогда это не было преступлением, мистер Поттер, — качаю головой. — Тогда та женщина была в своем праве. В случае Карлуса Поттера вирой должен был стать их поединок до смерти. Его или ее. Его — потому что он был уже совершеннолетним, и ее, потому что ее сын был еще мал. Но ваш прадед заплатил большую сумму, чтобы поединка не случилось. Купил жизнь вашего деда и его потомков. Понимаете?
— Да… А насколько большая сумма? И как это связано с тем, что я выжил после нападения Волдеморта?
— Большая, мистер Поттер, — отвечаю. — А как связана… Того мальчика звали Том Риддл. Том Марволо Риддл.
Едва я произношу последние слова, как у Поттера начинается форменная истерика. Он вскакивает со стула и начинает носиться по комнате!
Лорд, конечно, был недоволен. Но Антон сумел убедить его, что эта тайна уйдет с ним в могилу.
Она и ушла.
«Беллатрикс Адара Лестрейндж».
Сумасшедшая. Безумная. Фанатичная.
Влюбленная в Лорда всей своей душой.
Как и Барти Крауч-младший…
Делаю движение, словно стираю написанное, хотя никаких следов здесь не останется. Эти имена только в моей памяти.
Имя Барти на обелиске я не вывожу.
Глава 10
Как-то незаметно получается, что я вживаюсь в Блэк-хаус. Даже не возникает вопроса о моем переезде.Директор Хогвартса отправляет в отставку древнего профессора Слизнорта и берет на должность профессора зелий опять Северуса. Бедный Слизнорт. Все никак отдохнуть не дадут. И бедный Северус. Похоже, он приговорен учить детей…
Гарри по-прежнему ходит на работу в аврорат, я же занимаюсь зельями. Северусу сложно варить зелья и преподавать — возраст, да и десять лет в коме тоже сказываются.
Иногда Снейп заглядывает к нам на ужин в какой-нибудь выходной. Те воспоминания Гарри о смерти его родителей словно убрали какой-то барьер между двумя мужчинами, и они вполне мирно общаются.
В начале октября Поттер приволакивает из аврората целый сундук каких-то свитков, книг, тетрадей и других записей, вываливает это все в своей комнате и погружается в какое-то исследование. На работу он ходить перестает.
Я не вмешиваюсь, но через три дня Поттер сам зовет меня.
— Анна, вы же специалист по Темным Искусствам, да? — утвердительно «спрашивает» он меня. — Вдобавок разбираетесь в Ритуалах…
Вздыхаю, улыбаюсь.
— Гарри, я не такой уж и большой специалист во всем вышеперечисленном… но чем смогу, помогу.
— Эм… это связано с моей матерью… Дамблдор говорил, что меня защитила сила ее любви и связанный с этим ритуал… но вот какой…
Вздыхаю еще раз.
— Гарри. Много матерей умирало в стремлении защитить своих детей. Многие из них были магами. Но сколько младенцев спаслось таким чудесным образом?
Поттер молчит, лишь смотрит на меня взглядом, в котором постепенно проступает понимание… и обреченность.
— Не было никакого ритуала, да? — убито спрашивает он. — Черт… даже тут Дамблдор…
— Ну… как сказать… — подвигаю себе пустой стул, переложив с него пару свитков на стол. — Был Ритуал. Но… но не этот. По правде сказать, похожего ритуала вообще не существует. А если бы и существовал, вряд ли ваша мать знала бы о нем — она ведь магглорожденная. А магглорожденные почти не знакомы с Ритуальной практикой… Так, это я уже отвлеклась. Тот Ритуал, который вас защитил… Когда-то двое семикурсников Хогвартса Айзек Смит и Карлус Поттер покусились на жизнь одиннадцатилетнего мальчика…
— Карлус Поттер? Мой дед? — хлопает глазами Гарри.
— Да, Гарри.
— И что он сделал? Кто был этот мальчик?
Смотрю укоряющим взглядом.
— Мистер Поттер, а я о чем сейчас вам рассказываю?
— Ой, простите, Анна… — краснеет сидящий передо мной мужчина, словно школьник.
— Они заманили его на Астрономическую Башню и столкнули оттуда. Может быть, вы не знаете, но она была надстроена после того, как Основатели наложили чары на Хогвартс, в том числе и Директорские — те, что оповещают действующего директора о всех событиях в школе. Поэтому только там убийство могло остаться нераскрытым, и только так его можно было выдать за несчастный случай. Но мать мальчика сумела его спасти. Ваш прадед Дэмьен Поттер купил жизнь своего сына Карлуса, а та женщина принесла клятву, что ни она, ни ее сын не причинят вреда Главе Рода Поттеров и его Наследнику, за исключением угрозы их жизням или благополучию…
— Что значит «купил»? — опять перебивает меня Поттер.
— Покушение на жизнь — штука серьезная, — поясняю. — Если бы убийство состоялось, то вступила бы в свои права кровная месть. Знаете, что это такое?
— Ну…
— Тогда были более суровые законы, мистер Поттер, — смотрю на внимательно слушающего меня Гарри Поттера. — Восемьдесят лет — большой срок. Ни один аврор, ни один волшебник, не обязанный защищать Поттеров, не смел бы вмешаться в кровную месть. Но имело место всего лишь покушение. Поэтому мать мальчика имела право на виру. Вира — это плата. Понимаете?
— Ну… Да. Я пару раз сталкивался с подобными преступлениями…
— Тогда это не было преступлением, мистер Поттер, — качаю головой. — Тогда та женщина была в своем праве. В случае Карлуса Поттера вирой должен был стать их поединок до смерти. Его или ее. Его — потому что он был уже совершеннолетним, и ее, потому что ее сын был еще мал. Но ваш прадед заплатил большую сумму, чтобы поединка не случилось. Купил жизнь вашего деда и его потомков. Понимаете?
— Да… А насколько большая сумма? И как это связано с тем, что я выжил после нападения Волдеморта?
— Большая, мистер Поттер, — отвечаю. — А как связана… Того мальчика звали Том Риддл. Том Марволо Риддл.
Едва я произношу последние слова, как у Поттера начинается форменная истерика. Он вскакивает со стула и начинает носиться по комнате!
Страница 20 из 29
