Ранним утром 13 октября 1997 г. жительница небольшого американского городка Лоренсвилль (Lawrenceville), штат Иллинойс, Джули Ри (Julie Rea) постучалась в дом соседей. Когда ей открыли, Джули с криком и плачем попросила вызвать полицию — по её словам только что неизвестный грабитель вломился к ней в дом и похитил сына. Для маленького провинциального городка с числом жителей менее 5 тыс. человек заявление это звучало шокирующе, а принимая во внимание время, так и вовсе фантастично.
77 мин, 12 сек 10464
Однако, освобождение из тюрьмы осужденной вовсе не означало юридического признания её невиновности. Для того, чтобы Джули Ри-Харпер вновь обрела таковой статус требовался новый суд, деятельной подготовкой к которому занялись обе стороны. Защита обвиняемой настаивала на том, что процесс нельзя проводить в округах Лоренс и Уэйн (т. е. там, где свершилось преступление и прошёл первый суд), по той простой причине, что там просто-напросто не осталось людей, неосведомлённых о сути дела и потому непредвзятых. Обсуждение этого вопроса потребовало колосальных затрат сил, энергии в времени обеих сторон. В конце-концов, поскольку компромисса достичь так и не удалось, вопрос о месте проведения нового суда пришлось решать суду. 9 сентября 2005 г. — спустя более года с момента освобождения Джули Ри-Харпер из тюрьмы!— суд округа Лоренс постановил, что новое рассмотрение дела может быть перенесено в другое место, но конкретный округ так и не был определён. Минул ещё почти месяц всевозможных согласований и, наконец, 4 октября противоборствующие стороны пришли к компромиссу. Они договорились устроить новый процесс в округе Клинтон. Это был один из самых маленьких, малонаселённых и «деревенских»(если можно так выразиться) округов Иллинойса, расположенный в центральной части штата. Считалось, что жители округа Клинтон осведомлены о деталях«дела Джули Ри-Харпер» менее своих соседей из других округов, а потому жюри присяжных при вынесении вердикта сможет быть более объективным (Автор при всём желании не может не удержаться от саркастического комментария по данному поводу: вся эта возня вокруг места проведения суда в век Интернета и спутникового телевидения кажется несколько вздорной и наигранной. Если автор настоящего очерка, проживающий на другой стороне земного шара, сумел ознакомиться со многими материалами предварительного и судебного расследований, апелляционного производства, репортажами журналистов, посвящёнными этому делу и т. д., и т. п., то о какой «изолированности» и«неосведомлённости» жителей округа Клинтон можно вообще говорить?! Всё-таки, формализованная логика американских юристов ставит иногда в тупик явным противоречием здравому смыслу русского ума… ) Для проведения процесса в округ Клинтон из округа Гамильтон командировался окружной судья Барри Вогэн (Barry L. Vaughan). Назначение на процесс судьи из другого округа должно было исключить любую возможность его«личного влияния» на присяжных заседателей.
Подготовка к процессу вышла на финишную прямую, но осенью 2005 г. — зимою 2006 г. дело неожиданно застопорилось. Выяснилось, что в зале суда не мог появиться главный свидетель защиты — Томми Линн Селлс. Министерство юстиции штата Техас категорически воспротивилось его транспортировке в Иллинойс и никакая мотивация, никакие официальные и личные обращения к самым разным должностным лицам правительства штата не могли изменить эту точку зрения. Убийца останется в камере смертников и если покинет тюрьму, то только мёртвым для захоронения на кладбище, — так можно сформулировать позицию, которую заняло в этом вопросе высшее руководство Министерства юстиции Техаса. Отсюда вырастал вопрос: как допрашивать на предстоящем судебном процессе Томми Линн Селлса?
Адвокаты Джули Ри-Харпер предлагали сделать магнитофонную запись его «признания» и представить таковую в качестве официального заявления суду. Сторона обвинения совершенно разумно указывала на то, что подобное«признание» будет являться«филькиной грамотой» по той простой причине, что магнитофонная запись не даёт возможности провести перекрёстный допрос свидетеля и разоблачить ложь и неточности, содержащиеся в его заявлении. Адвокаты пытались парировать этот довод тем, что сама по себе магнитофонная запись является вполне приемлемой для суда уликой, если только выполнена с соблюдением необходимых юридических формальностей. Ведь принимают же суды в качестве улик магнитофонные записи, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий и признают в качестве юридически корректного волеязъвления записанные техническими средствами слова умерших людей! Обсуждение разного рода юридических и технических деталей, связанных с фиксированием признания Томми Линн Селлса техническими средствами и предъявление этого признания суду, растянулось почти на пять месяцев. Наконец, 10 марта 2006 г. судья Барри Вогэн, явно утомлённый препирательством сторон, решил, что примет в качестве улики магнитофонную запись заявления Селлса, сделанную в камере смертников в присутствии представителей обвинения и защиты. Заявление это могло иметь произвольную форму, но должно было содержать ответы на вопросы, заранее сформулированные обвинением.
Подготовка к процессу вышла на финишную прямую, но осенью 2005 г. — зимою 2006 г. дело неожиданно застопорилось. Выяснилось, что в зале суда не мог появиться главный свидетель защиты — Томми Линн Селлс. Министерство юстиции штата Техас категорически воспротивилось его транспортировке в Иллинойс и никакая мотивация, никакие официальные и личные обращения к самым разным должностным лицам правительства штата не могли изменить эту точку зрения. Убийца останется в камере смертников и если покинет тюрьму, то только мёртвым для захоронения на кладбище, — так можно сформулировать позицию, которую заняло в этом вопросе высшее руководство Министерства юстиции Техаса. Отсюда вырастал вопрос: как допрашивать на предстоящем судебном процессе Томми Линн Селлса?
Адвокаты Джули Ри-Харпер предлагали сделать магнитофонную запись его «признания» и представить таковую в качестве официального заявления суду. Сторона обвинения совершенно разумно указывала на то, что подобное«признание» будет являться«филькиной грамотой» по той простой причине, что магнитофонная запись не даёт возможности провести перекрёстный допрос свидетеля и разоблачить ложь и неточности, содержащиеся в его заявлении. Адвокаты пытались парировать этот довод тем, что сама по себе магнитофонная запись является вполне приемлемой для суда уликой, если только выполнена с соблюдением необходимых юридических формальностей. Ведь принимают же суды в качестве улик магнитофонные записи, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий и признают в качестве юридически корректного волеязъвления записанные техническими средствами слова умерших людей! Обсуждение разного рода юридических и технических деталей, связанных с фиксированием признания Томми Линн Селлса техническими средствами и предъявление этого признания суду, растянулось почти на пять месяцев. Наконец, 10 марта 2006 г. судья Барри Вогэн, явно утомлённый препирательством сторон, решил, что примет в качестве улики магнитофонную запись заявления Селлса, сделанную в камере смертников в присутствии представителей обвинения и защиты. Заявление это могло иметь произвольную форму, но должно было содержать ответы на вопросы, заранее сформулированные обвинением.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 20 из 25
